ivanov_petrov, posts by tag: sociology5 - LiveJournal

Не, все-таки не понимаю почему наука так стремительно теряет лицо в глазах общества
https://vadperez.livejournal.com/5…

Представьте христианство первых веков. Как описать... Еще живы люди, которые говорили с Марией, братьями Иисуса, с апостолами. По городам - общины, они собирают рассказы и тексты, по караванным путям идут вести от верного к верному - что нового? что еще удалось узнать? какие речения собрать? а как у вас в общине? Организации никакой, все - горячо и различно верующие, потому что - если не так, так зачем ты среди них?

А потом, через две-три сотни лет - государственная религия, культ, подчиненный императору, назначаемые епископы и политика - как церковная, так и государственная.

И сейчас люди интересуются религией, а попадают в церковь.

Сходство, которое я имел в виду - с наукой. До сих пор о ней говорят, как об индивидуальном пути познания. Так прилично писать в популярных текстах, так выговаривают свои интересы ученые. Заинтересовался и узнал... Потратил три года... шесть лет... но все же понял, разобрался. - И это всё внутри науки как социального института. В этом институте совсем не говорят о науке как познании, это политика, гранты, кадры. И неловко со своими "научными познавательными интересами" среди этого. Люди вокруг деньги делят, и тут ты такой - а я статью написал... Клоунада.

В обоих случаях искреннее душевное движение, глубокое, захватывающее всю личность - вынуждено помещаться внутри социального института. Со своей иерархией, принятыми формами поведения, принуждением - как "мягким", социальным, так и вполне жестким. Наверное, интересно отследить сходные реакции, как люди ищут для себя способы противодействия, чем оправдывают участие в работе социального института и как это оформляют.

Есть ли еще какой-то пример... Наверное, - медицина и педагогика. Как люди, любящие детей и желающие их учить, попадают в рамки крайне забюрократизированной системы образования, которая вообще не имеет способности замечать людей, не говоря о том, любить их или еще что. И люди, которые хотели бы лечить людей - в рамках системы здравоохранения, регламентов, спущенных сверху протоколов, регламентированно рекомендуемых лекарств и пр.

Вроде всё. Четыре примера. Многие хотя бы краем знакомы хоть с одним примером, несколько даже изнутри. Наверное, было бы интересно разобрать, каким способами может выживать искренний душевный интерес в рамках бюрократической организации.

Я, конечно, очень мало знаю... Можно попытаться составить представление, как себя чувствует научное сообщество. Тут оговорки: составить такое представление чрезвычайно трудно - безумное разнообразие, люди со стороны часто просто не могут представить, насколько разнообразны бывают условия труда ученых, как всё по-разному организовано. Выразить это разнообразие сложно - где-то неизмеримо, где-то несопоставимо. А у меня в руках вовсе не четкие параметры, а живот да ноги - то немногое, что могу увидеть.

Научное сообщество подразумевается - целиком. Это и гуманитарии, и математики, и естественники, и технари. Я смотрел на последние лет 50, насколько это возможно - чтобы видеть и границы, в том числе потерянные сейчас части, уже ушедшие из науки, - когда-то существующие.

Конечно, это все не серьезно - я не проводил исследования, просто вспоминал, слушал и старался представить. Если угодно, это совсем не исследование, претендующее на объективность (данных нет), а скорее попытка создать образ. Образ, который бы правдиво отображал увиденное.
( Collapse )

Есть такие события, которые кажутся нелепыми, невозможными и не запоминаются. Это потому, что люди понимают некий общий абрис, составляют логичную картину мира - и противоречащие ей частности не запоминаются, их как не было.

Примеры: колониальная система охватила весь мир к началу ХХ в., а распалась после второй мировой войны, в середине ХХ века. Или: трудно запомнить, что у бабочек есть кровососание и живорождение, что бывают эусоциальные млекопитающие - рядом с муравьями и термитами. Это не лезет в понятие, в диагноз: у нас в головах есть краткие логичные характеристики вещей, которые составляют связный и логичный мир. А такие вещи выходят за границы понятий. Или: в Канаде Alberta Eugenics Board был совершенно легальным и действующим до 1972 года. Например, стерилизовали женщин с низким IQ. С ментальными расстройствами — совершенно законно. В 1908-1918 годах на территории части Австро-Венгрии действовало крепостное право (поскольку не было отменено при аннексии Боснии и Герцеговины), а в Исландии, принадлежавшей тогда Дании, было отменено в 1894. Во Франции жена называлась не только фамилией, но и именем мужа чуть ли не до 1980-х. В ФРГ до 1970-х годов замужней женщине для поступления на работу требовалось письменное разрешение мужа. А во Франции до 80-х — разрешение на снятие денег со СВОЕГО счета. Наследственное рабство было отменено в Мавритании в 1981 г., но нелегально продолжает существовать. И далее, далее...

А вы какие незапоминаемые вещи знаете? Что в сегодняшнем мире не вписывается в картину мира, не помещается в голову и остается незапоминаемой странностью, ускользающей от продумывания?

(с большим сомнением размещаю эту запись)
В нескольких подзамочных записях разных журналов, иные из которых и вовсе насквозь подзамочные, люди говорят про дьявола. Что он очень явно просвечивает в наше время, очень как-то приблизился и многое об этом напоминает, и жить оттого труднее, чем могло бы быть, если судить по внешним условиям. ( Collapse )
Тем самым ответы можно ждать от самых разных людей, верующих, неверующих, техноложцев, биократов, научных либералов и непонимающихничегомракобесов. Ответ должен быть личным, больше от него ничего не требуется.

Почему не удается понять отдельного человека, как кажется, можно высказать. У нас есть два вполне обоснованных и действенных метода понимания человека. Один я бы назвал "философией": философ объясняет мир изнутри. Он доверяет внутреннему чувству правды, очевидности, истины, и этим камертоном проверяет свои мысли, старается их выстроить последовательно и непротиворечиво - и получается "система". Это, конечно, не система мира, а сам человек и есть: конечно, каждый философ объясняет в своей системе, кто он такой и как он возможен.

Другой метод - социология; "социолог" смотрит на человека снаружи и объясняет его социальными влияниями. Есть законы, есть необходимости, есть насилие и манипуляции, есть множество воздействий, на которые откликается человек, и можно этого человека описать, рассказывая о формирующих его воздействиях, о его ответах на них, о том, кто он, судя по взаимодействиям с окружающим социальным миром. Социолог доверяет внешним закономерностям, человек описывается достоверно, как "любой" предмет. Можно проверить, частично можно воспроизвести, и возникает то, что сейчас называют личностью, которую понимают как узел социальных взаимосвязей. На узел можно нагнать статистики, вот и получится какое-то среднее, о котором можно думать, что это человек.

Тот и другой методы - регулярно, часто, неотвратимо лажают. Человек живет в мире, где лживые сведения ему поступают как изнутри, из его внутреннего мира - вместе с мыслями, чувствами, очевидностью, истиной и откровением, и лживые сведения ему поступают снаружи - с закономерностями, влияниями, ответами и отношением других. Не всегда лгут, но часто, и понять, когда кто лжет - никакого простого способа нет, то есть, тем самым - вообще способа нет, пока ограничен этими двумя родами сведений. Неприятно, что лгут не всегда - бывают случаи, когда какой-то человек скажет о тебе правду, бывают случаи, когда ты сам можешь понять о себе правду, и эти случаи неотличимы от тех, когда другие лгут, ничего не понимая в тебе, и ты сам лжешь, в себе не разобравшись.

Человек находится на границе, а не внутри и не снаружи, такое уж у него неловкое для познания устройство. Нельзя полностью доверять ни тому, что дает наружное, в пределе - объективное познание, ни тому, что дает внутреннее откровение и несомненное чувство правды.

Единственный способ познания довольно понятен, исходя из этой ситуации. Можно лишь переделывать себя, меняя свое устройство и положение в мире, и смотреть, что становится понятно. Запоминая и разбираясь с изменениями внутреннего и внешнего опыта, можно что-то понять - более достоверно, чем если опираться лишь на один род источников. На границе только так и можно, если ты существуешь только на границе, и дорога в обе стороны для тебя гибельна. А пока ты на границе - можно пытаться что-то понять, и не всегда безуспешно.

про Чаплина:
«Он понимал, что если его герой заговорит, то образ будет уничтожен».
https://antimeridiem.livejournal.c…

Я много раз слышал, и вы наверняка тоже. Никто не пишет дневник для себя, все сознательно, бессознательно, подсознательно и прочим образом подумывают, что его прочтут.

Из этого, кстати, многие делают сильный (и логичный) вывод: что каждая запись в блоге - это такое публичное место, куда каждый может зайти запросто. Его пригласили и заранее попросили делать решительно все, что придет в голову - ведь запись открытая? ну и вот.

Мне совершенно не интересно обсуждать эту логику, а также пробиваться к сложным отношениям логики и реальности. Что, мол, есть масса открытых публичных мест, где... Да какая разница. Меня волнует исходный постулат, про невозможный дневник для себя.

Это имеет некоторое отношение к тому, о чем было прежде - всеобщее убеждение о коммуникативной функции языка как практически единственной. То есть даже в лингвистике это примерно так только в прагматическом аспекте, а есть и другие, можно выделять номинацию, предикацию, локацию, можно семантику, синтактику и прагматику, но люди свято уверены: все, что сказано, сказано для того, чтобы лично они поняли. А иначе зачем?

Мне интересно, нельзя ли пробиться через самопишущиеся дневники. Когда речь идет о других, у людей непроизвольно включается критическое мышление, это такое современное мыслительное недержание. Видеть неприятно, но что делать, массовая болезнь. И потому мне интересно, что можно сказать не о других, а о себе.

Скажите, вы можете себе представить, что вы нечто пишете или говорите не для других? Совершенно не важно, какие к тому причины. Просто интересно - можете представить себя думающим, говорящим, пишущим - не для других? Не для того, чтобы потом рассказать, чтобы показать текст, а просто для себя. Вы можете представить, что думаете и пишете для себя? Вы не будете этого делать вне условия коммуникации? Или будете? а зачем?
( Collapse )

Леонид Каганов однажды написал рассказ «Эпос хищника». Там один из двух персонажей – миролюбивый пушистый инопланетянин – рассуждает, что у людей есть одна иррациональная особенность: идея справедливости, основанной на долге. Сделали нам хорошее или плохое – мы считаем себя обязанными отплатить тем же, иначе не будет равновесия. По мнению этого персонажа, только существа, эволюционировавшие из стайных хищников, могли не только породить такое понятие, но и считать его самоочевидным.
Но лично мне кажется, что настоящий эталон нашей иррациональности, памятник нашей нелогичности и рабству у эмоций – наши представления об ответственности.
...Апогей такого мировоззрения – конечно, самое влиятельное суеверие нашего времени: «С каждым происходит только то, что он сам притянул и создал своими мыслями». По этой логике, вина или заслуга за любое событие полностью лежит на том, с кем оно случилось.
...Однако стоит кому-то бросить обвинение в сторону жертвы, как против него (и других таких, как он) тут же встает противоположный фронт. Эти люди убеждены, что никакими своими поступками и поведением жертва не может навлечь на себя беду. Вся вина всегда на том, кто совершил злодеяние – и только на нем.
...При этом, рассуждая отвлеченно, они в принципе соглашаются с двумя простыми истинами:
– если достаточно долго прикладывать усилия в сторону намеченной цели, есть ненулевой шанс добиться именно этой цели;
– эта логика работает не только с приятными вещами: тот, кто усердно ищет проблем, рано или поздно их найдет.
Но вот признать – хотя бы в качестве гипотезы – что в данном конкретном случае могло быть именно так, они, как правило, не готовы. И чем значительнее несчастье, тем энергичнее и эмоциональнее они не готовы.
Обычно они при этом оперируют аргументом «Вы что, оправдываете этих нелюдей?». Причина тому – см. выше: чем больше вина жертвы, тем меньше, в их глазах, вина преступника, вплоть до полного ее исчезновения. Он вполне мог «иметь моральное право» так поступить.
https://anairos.livejournal.com/72…

Часто сталкиваешься с существенной разницей между собственными интуициями поведения и тем, что принято.

Про высокомерие. Ситуация: пишешь нечто сложное - иногда профессиональное, иногда нет, но тоже очень сложное. Ответ, разумеется, требует подготовки, некой базы, которая есть совсем не у всякого.
Для меня высокомерие - это непродуманные вопросы по тексту. Уверенность, что можно очень быстро разобраться в любой теме, все понять, надо лишь быстро выяснить несколько базовых установок пишущего, и сразу приходит понимание, решение, как к этому относиться. Это для меня - высокомерие. Человек настолько ничего не понимает и ничему не учится, что в солидных годах все еще уверен, что его уму все по плечу.
Про себя я знаю с уверенностью, что массы вопросов не понимаю, и мне даже для того, чтобы спросить что-то простое, но осмысленное по этой теме, надо многое еще прочесть и понять, а иногда и этого не хватит - нужен опыт, надо почувствовать и пережить. Мой опыт - скромных размеров, многие темы я не способен понять, все, что могу - молча пройти мимо, ни вопросов, ни замечаний.
(c) zh3l
( Collapse )

Принято спрашивать, зачем нужно правильнописание, если все равно все понимают, что такое совецкий или полюбому. Или зачем греческий, на котором никто не говорит, или еще что. Так вот, у меня есть вопрос из серии этих самых.

Читая ленту, встретил реплику про недостатки современного образования:

"К нам вчера практиканта после четвёртого курса прислали.
Юноша, проучившийся 4 года по специальности "геофизические исследования скважин" даже паять не умеет.
Значит по окончании института из этого полена придётся пару лет выстругивать буратино."
http://navlasov.livejournal.com/88…

На совершенно проходную реплику я отреагировал, потому что биография. Дело в том, что папа у меня был очень молодой, я появился у него на последнем курсе, и первые годы его работы в далеких-предалеких шестидесятых годах были, когда мне был и год, и два, и три. Тогда я ничего не помнил, но когда мне стало чуть побольше, я уже что-то запоминал, и сильные бури ранней поры, когда мои мама с папой только поженились, родили ребенка и вот же он - в пересказах до меня докатились. Так вот, папа окончил институт. Увлекся темой электронно-вычислительных машин, начал разбираться, как сейчас бы сказали, в программировании - потом он сочинял свои языки, придумывал гибридный класс аналогово-цифровых машин и прочим образом работал, но все это очень потом. Понятно, что сначала он вот тем самым поленом пришел на работу с институтской скамьи. Он был безумно молод, у него был годовалый сын, который потом будет писать всякие глупости в ЖЖ, чудовищный недосып (до работы ездил два часа в один конец), совсем не было денег и масса проблем. И я помню пересказы первых его тогдашних проблем - в его институте (я позволю себе не называть это заведение, которое все еще стоит в клубах пыли от постигающих его перемен) поместили его в некую лабораторию, там сотрудники постарше, завлаб - и вот молодому "инженеру" (это так называлось) дали паять. Он не умел от "совсем". Его стали учить, как положено, смеясь. И я помню детский запах канифоли, чудовищный паяльник с широченным лезвием и пожженые папины руки. Он не умел. Ему было приказано научиться. Инженер должен уметь паять, как же не уметь? Это даже и смешно. Папа научился и потом очень плохо паял что-то там, что ему поручали. Уж где они находили то, что ему поручить, не помню. Через какое-то время эта работа закончилась и папа стал заниматься тем, чем потом всю жизнь - ну, программированием и всем, что в шестидесятые к этому прилежало. И более никогда паяльника он в руки не брал - в самом раннем детстве, если что-то такое дома портилось типа торшера или иной лампы, он немного пробовал, но оно, в общем, скоро отваливалось. Ну не паялось, что ты скажешь. И я бы не сказал, что неумение паять было его недостатком.

И вот, читая о специалисте в геофизике скважин, который не умеет паять, я вспомнил и опять не понял - а зачем это? Более того. Отчего-то я думаю, что таких катастрофических неумений довольно много. Вот в молодости папа долго выучивался работать с логарифмической линейкой, и меня еще в школе ей учили и он мне что-то дообъяснял. А у мамы я учился работать с рейсфедерами и прочими чертежными делами, крутил кривоножку, кололся циркулем Рихтера, рисовал плакатными перьями, резал кремовую, желтоватую и голубую кальку, пристраивал рейсшину... Мне нравилось.

Может быть, мне расскажут о больше не нужных умениях, которыми пришлось овладеть, поскольку они были ну совершенно необходимы любому человеку, или о том, зачем и посейчас надо уметь паять.

Какие люди были, что ты

http://platonicus.livejournal.com/…

Сначала я приведу кусок разговора. Собственно, в нем метафора, которую я хочу развернуть в другую колею.
( Collapse )

Так вот. Привычно говорить в рамках метафоры дорог - вот страны, они выбирают тот или иной путь, у них инерция, из колеи выбраться трудно. И тут тебе хоть Россия, хоть Бразилия - идут рассуждения о дороге, одна ведет туда, другая сююда. Несколько упрощая (как это принято в дорожных метафорах) - говорят о, скажем, привычке к насилию, государственничестве и проч.
А если посмотреть не на дорогу, а на машину?
Трактор пройдет там, где завязнет гоночная. Но медленннеее. Самолет вообще другой. Как и авианосная подлодка. Одни машины, ясное дело, приспособлены для автострады, другие для грязюки. Может быть, имеет смысл посмотреть не на направление дороги - мол, выбрали такой-сякой путь, и теперь пытаемся перебраться на другой... а, нет, уже не пытаемся, уже проехали поворот - может, интересно посмотреть, на каких почвах проложена дорога и какой вид механизма ее одолевает?
( Collapse )

Когда мы жили в конце ХХ века, было представление о веке XIX - как о прошлом веке. не о предмете исторических разысканий, о котором кто-то знает больше, кто-то меньше, не о предмете истории, а просто о прошлом веке - своем, как прошлом дне, как о вчера. Девятнадцатый век был современным, это не какое-то там Средневековье, тут техника, но наивным, технически неизощренным, он умел рассуждать, думать - но у него было так мало опыта. Ну какие войны он мог знать? Какие такие преступления в нем были? Какие обманы? С чего они делали трудные щи - сейчас представить, смех один. И казался девятнадцатый век и его люди несколько наивными, хоть и умными. Тем более, что это не какой-то там век истории, а это век дедушек, или там прадедушек.

Сейчас мы живем уже так, что двадцатый век стал прошлым. И мне интересно - а каким он был? Как понятно, мне не нужны сведения по истории - их можно отыскать в книгах, и зачем спрашивать об этом в блоге. Меня интересует отношение к нему как к своему прошлому. Какой он? Он наивный? Или страшный? жестокий? или глупый? Я не знаю, каким он кажется. Ведь нам нужен "наш" двадцатый, как у нас был наш девятнадцатый. Каждый прошлый век контрастно выделяет черты нашего - нам девятнадцатый казался веком мира и наивности - потому что двадцатый был... Каждый прошлый век ведет себя - для тех, кому он прошлый.

И вот - про наше время спрашиваю - какое осиновое гнездо разворошил двадцатый век в памяти двадцать первого?

В нем жили, как я понимаю, родители и дедушки с бабушками, в нем жили еще и сами современники, мы жили. Но уже вступили в двадцать первый весьма далеко. И потому можно спросить - а каким был прошлый век? как вы считаете?
( Collapse )