Способность языка нисходит в нас по ступеням: звук, знак, смысл... Спросить можно так: какие образы, какие мысли пришли к вам, когда вы прочли этот заголовок?
Редко профессионалы обширно высказываются на очень скользкую тему: каковы особенности нашей речи, наших разговоров - на фоне других языков и культур. Чем русский разговор отличается от других? английского, японского? Там понятная трудность: другие говорят на других языках, и как сравнивать? Всё увязает в проблеме перевода. Однако существует (идущая от Бахтина) теория речевых жанров, которая плотно занимается реальными высказываниями - не литературными текстами, а разговорами. И вот специалисты в этой области пытаются поймать отличия русских разговоров - что тесно смыкается с особенностями культуры.
Дементьев В. В. Теория речевых жанров. — М.: Знак, 2010. — 600 с. — (Коммуникативные стратегии культуры).
Видимо, тенденциозность неотделима от такой тематики, и сказать что-либо совершенно нейтрально крайне трудно. Но уже даже первые шаги к такой нейтральности следует приветствовать - появляется шанс, что сообщаемое исследователем определяется не его языковым вкусом, а самим предметом изучения.
И вот проговаривают... Как матерная ругань становится высшей степенью задушевности - и как никакое высказывание такого жанра не может претендовать на такое место в хорошем разговоре на других языках. Там глубокий, хороший, душевный разговор не подразумевает и даже исключает такую лексику. Она маркирует несколько иные речевые жанры.
И вот говорят о характеристиках русского разговора по душам. Сравнивают с польским сердечным разговором... Находят специфику - только так и получается. Не удается сказать, чем русский разговор сразу отличается от всех. Надо сравнить с японской, английской, польской культурами, чтобы выявилось, как вообще тут выстроено разнообразие. Авторы используют остроумное сравнение: католический - православный, проповедь и исповедь. Сердечный разговор у поляков подразумевает возможность воспламенить собеседника тем, что волнует говорящего, привести к общей душевной температуре, гореть вместе. Русский душевный разговор направлен на единение душ. Это все-таки другое, рядом, но не то.
Или, например, сравнение гендерных аспектов разговора по душам. Мужской русский разговор по душам противопоставлен светской беседе, это антонимы. Женский русский разговор по душам приближен к светской беседе, это вариация светской беседы. Отсюда множественные различия. И отсюда - в женско-мужском общении разница идеалов: мужчина, если не флиртует и собирается поговорить всерьез и глубоко, переходит в жанр мужского разговора по душам, о главном, о смысле жизни. Женщина в случае разговора не-флирта с мужчиной стремится перейти в выражению переживаний и обсуждению отношений. Это различие легко неправильно понять - мужской глубокий смысл против пустой женской болтовни. Дело выглядит иначе, если обратить внимание на иной аспект. Самый глубокий задушевный женский разговор в идеале завершается предложением помощи. То есть цель разговора находится вне его - вне речевой коммуникации, в области практического дела. А цель мужской коммуникации - внутри разговора, идеальной целью является согласие и совместное понимание высокого (глубокого) смысла, взаимное обогащение пониманием. Но не выход за пределы коммуникации: она имеет цель внутри себя. И не подразумевает чего-то вне себя, в определенном смысл можно сказать: не подразумевает дела. Тем самым кто тут оказывается "пустым", а кто "деловым" - вопрос тонкий.
Или, например, наблюдение... Изучали флирт, речевые выражения флирта. В XIX слово было новым. В XXI в. оно утеряло значение "языковая игра с намеками на возможный сексуальный характер отношений", а стало обозначать попросту сексуальные действия. Флирт в русском больше не игра и не намек, а просто прямое указание на секс. "флиртом теперь называется все то в гендерно маркированном поведении мужчины и женщины, что просто выходит за рамки собственно полового акта, или же... слово флирт превращается в эвфемизм прямого наименования полового акта!"
И вот так, кусочками, автор старается выговорить, что же свойственно и что уникально для русского разговора.
Цитаты из этой книги я разместил в другом блоге, чтобы не загромождать обсуждение здесь. https://ivanov-p.livejournal.com/3… Мне кажется, очень занятно поговорить об особенностях разговора разных культурах, отличиях мужского и женского разговора и пр.
Нижняя граница речи - болтовня и ругань, верхняя - поэзия и молитва
Нижняя граница - случай, верхняя - судьба
А в промежутке... В течение месяца у меня сгорел комп, прорвало воду в ванной, отдельно прорвало горячую воду в стояке, отдельно отключили газ и плиту... Случаи меж собой не связанные никак, но, стоя в горячей воде и пытаясь закрыть приварившийся кран, я подумал, что на месте кого другого с собой бы рядом не стоял. С другой стороны, не судьбой же называть такое... совпадение. Мелко. Воды было едва по щиколотку.
Верхняя граница желает оставаться скрытой в одиночестве. Обычно молятся не напоказ. Нижнюю неудобно даже показывать. Ну мало ли что стряслось...
Днями один из юзеров в ф-ленте попал в автомобильную аварию, на другого юзера с высокого этажа упала упаковка стеклянных бутылок. То есть его спас сосед, который снес его в сторону - а то бы ого.
Это всё ещё неудобсказуемая нижняя грань... или она уже смыкается где-то вдалеке с верхней? Вот не успел бы один отвернуть, а другого не успел снести в сторону сосед - и судьба. А раз успел - случай.
Эти альтернативные истории, как обычно считается, не существуют. Потому что иначе придется считать, что вокруг действуют силы, которые стремятся погубить или помочь. Этого же не может быть, правда?
Ладно. Допустим, август. В августе до обеда — лето, после обеда — осень.
Кто отделяет эти границы? Атлантом держит небо молитвы и судьбы отдельно от злой щели ругани и случайности? Кто позволяет различить нижнее веко этого глаза от верхнего? Они смыкаются; но всё же мы различаем их. Жизнь моргает, рассыпая случаи и создавая рок. Как их различают?
В каких словах, каким способом уйти к верхней границе? Иная поэзия хуже ругани, иная ругань... Как отличить?
Есть люди, очень легко обращающиеся с понятиями. Они понимают схемы, встраивают модели, легко говорят, планируют и т.п. Если им сказать: "смотри не на схему, а на действительность" - они не понимают, о чем речь. Для них действительность - схема, та или иная модель. Проявляется это в том, что действительный мир для них смутен, перепутан. Например, можно сказать им: вот трава. Они видят траву. Дальше можно говорить, что там осоки и злаки, они разные, показывать разные цветы - они тут же забывают. Путают. Если привести им альтернативные признаки предметов, они их быстро забывают, что к чему относится. Для них действительные вещи - это темный смутный лес, в нем все переменчиво, ничего невозможно запомнить, ведь признаки иногда не видны, иногда похожи друг на друга, а с ними надо еще какие-то названия связывать... Легко они ощущают себя в мире абстрактных понятий. Там все ясно, различимо - и им хотелось бы забыть, что эти понятия обозначают что-то в реальном мире. Это касается и травы, и людей. Например, "права человека" - отличное ясное понятие, а как только к действительности, так там черт ногу сломит, всё непонятно, где тут что и как это понимать.
С другой стороны, есть люди, которые не могут работать с понятиями. Это проявляется самым разным образом. Например, не понимают карту. Даже в городе, где улицы подписаны. Они не понимают: "карта там, а я здесь". И всё. Для них мир понятий смутен, они быстро забывают, что какое понятие означает, они их путают - и при произнесении, и при понимании. Речь их - "не слушай, что я говорю, понимай, что я сказал". Потому что на словах они говорят одно, а имеют в виду другое - и сами этого не в силах понять.
Общаться таким разным людям, естественно, крайне трудно. Они совсем друг друга не понимают. У них ведь слова значат разное. У одних это понятие, связанное с другими словами, прежде всего это определение, потом - подчиненные понятия. Все ясно, отчетливо, дискретно, различимо. У других слово - это пустой звук, ведущий наконец к самому предмету. Слово, как только услышано, надо отбросить, вот же предмет, пойман, и теперь только о нем.
При этом мир выглядит для них по-разному. Одни видят мир объектов в пространстве: они четко отделены друг от друга, именуются разными словами, дискретны. Тут даже дурак не запутается: всё же ясно, разделено логическими связками, упаковано в суждения. Другой же видит мир переплетенным, текучим, деятельным, на который накинута паутина слов, которые мало чем помогают, а обычно только путают. И когда первый говорит "мир есть модель", другой только офигевает: большей чуши и придумать невозможно. Зато когда второй указывает на действительность: "ну, вон... эта...", первый соглашается: ну да, это модель.
Когда эти типы сталкиваются в рабочей ситуации - всё решается, чем отвечать, какой нужен результат, как это контролируется. Они очень забавно путают друг друга. А когда такие встречаются в сети... Каждый совершенно уверен, что он прав и победил в споре - как и в том, что оппонент совсем дурак и ему это отчетливо и доказательно показано.
Поделить людей можно множеством способов. Эта полярность показывает, отчего сейчас крайне трудно говорить о действительности. Конечно, большинство людей располагаются между этими полюсами - но между ними, а не иными. Одни погружены в деятельность и немы, их понятия крайне бедны, приложимы лишь к очень узкой области реальности - и только наглость позволяет им говорить о том, что им непонятно. Другие же реальности не знают вовсе. Тем и другим слова - пустышки, у одних - пустые знаки, у других - повязаны в собственную словесную систему без выхода.
Интересно, какая полярность была бы более плодотворной. Как бы, к примеру, было можно разговаривать - если б это, например, было можно.
Видимо, в центре, уравновешивающем эти полюса, должно находиться особенное умение: создание понятий. Когда человек видит действительность, понимает ограниченность средств выражения и создает понятие, соразмерное языковой среде, в которой он общается, и верно указывающее на действительность. Как кажется, это умение утрачивается или уже утрачено. В специальной области - философии - утрата маркируется победой аналитической философии, в науке - решительным переходом к математизации, поскольку понятия создавать разучились, а без них непонятно (в математике понятия о действительности не создаются - никакие). В быту - ну... сами видите.
Как полагаете, возможно возвращение умения "создание понятий". И их использование, если уже созданы?
Есть мнение: для русского языка является характерным диглоссия и двуязычие https://ivanov-p.livejournal.com/3… . Взаимодействие церковнославянского и разговорного русского определяло давние этапы эволюции русского языка. Затем такое же противопоставление возникло между литературным-книжным и разговорным русским языками.
Мнение: такого разрыва между устным и письменным языком у западноевропейских языков не наблюдается. Там ситуацию письменного и устного нельзя описать как диглоссию. (Это странное мнение; разноязычие истреблялось в европейских странах, но до конца не выведено из обихода. Впрочем, не столь важно для дальнейших рассуждений, в самом ли деле "в Европе всё не так").
Затем диглоссия в России сменилась двуязычием - церковнославянскго и русского. Затем та же оппозиция была решена как "элитный иностранный" (голландский, французский, теперь английский) - и русский. Эта же оппозиция выразилась в противостоянии учительной письменной литературы (прежде - литературы священных текстов) и светской культуры. Отсюда язык большой литературы и язык науки как учительные для русского - что также не слишком обычно среди других языков.
Затем двуязычие русского падает, возникает единый язык, разделенный, конечно, между литературным и устным-разговорным.
Есть такое мнение. Если из него посмотреть на современную ситуацию, она видится как противостояние четырех языков русских:
Литературного книжного Административного официального (канцелярит) Разговорного русского Письменной устной сетевой речи в мессенджерах В окружении особого языка бизнеса, науки и культуры - английского
Современная ситуация - тетраглоссия
Поскольку нет кодификации и грамматик разговорного, канцелярита, сетевого - это именно тетраглоссия, а не четвероязычие.
Для характеристики сетевого языка важен способ ввода: это не устный; это не письменный; клавиатура смартфона победила "большую" клавиатуру, то есть ограничения на удобство ввода требует лаконизма всех языковых средств и провоцирует переход к "иероглифам"-смайликам и прочим символам, сокращающим языковые формулы.
Тут можно увидеть роль интеллигенции. Сейчас привычная уже мысль: на Западе интеллектуалы, то есть профессионалы умственного труда. В России - какие-то интеллигенты, которые еще и учить нас вздумали.
Это зависит от сказанной роли литературы - наследние ситуации, когда письменная речь - это язык священных текстов и правды, а не мнений.
Интеллигенция - тот слой, который говорит и переводит с одного русского на другой. Когда язык хочет сблизить письменной и разговорный, возникает вопрос: а чей разговорный, чей устный? Кто так говорит, что мы теперь на нем писать будем?
Это были элитные слои дворянства, затем чиновничества и разночинцев, это и было становлением интеллигенции. Интеллигенты - это тот слой, устный язык которого взят за основу сближения письменного и разговорного. Буквальный ответ: у них русский язык, на который ориентируются, когда задумываются: как это написать. Так это было в XIX веке.
Отсюда понятно, как расширялась и распространялась интеллигенция - и отчего померла. Языковые процессы в недрах "новой общности советских людей" были таковы, что... И тут ветка мысли: если сейчас сближать письменный (литературный) и устный - это на кого мы будем ориентироваться, задумываясь: а как бы это сказал NN? Вот ведь вопрос... Говоря крайне грубо: в XIX веке этот вопрос решил Пушкин; он решил - литературный надо сдвигать к разговорному, разговорный брать у образованной элиты, как потом говорили - "дворянской интеллигенции".
Другая важная вещь: язык очень сильно связан с мышлением; мышление зависит от языка. На английском думается иначе, чем на русском. Это не о проблеме переводимости - это о том, что ход мысли иной на каждом языке.
Обычно носитель не задумывается об этом, ему кажется, что раз он самотождествен, то и мысли все "его", а значит - "одни и те же", не важно, на каком языке. Сюда идут факты типа "сам не заметил, на каком языке думаю". Однако если обратить внимание - становится заметно, как по-разному идет мысль на разных языках.
Отсюда - о двоемыслии. Если человек в совершенстве владеет несколькими языками - он думает на разных языках, у него "двоемыслие".
Двоемыслие устарело - у нас четверомыслие как минимум. ( Collapse )
Я из детства помню, как говорили вокруг. Не сами даже слова, а ритм речи, ее мелодику. Они ведь отличаются - послушайте разных англоязычных, послушайте итальянца или болгарина. Немца. И немцев этих к тому же разных полно... Различаются говоры.
А сейчас так, как я помню, не говорят. У меня нет понятий, чтобы передать, в чем разница. Но я слышу - сейчас говорят иначе. Причем разные поколения - опять же, по разному. У молодежи в Москве такая вот ритмика, причем она меняется, когда они обращаются к старшим. Парадная речь одна, между собой иная.
Интересно, можно ли воспроизвести и что-то понять о речи времен Пушкина? Как тогда говорили по-русски. Там, кажется, очень трудно учесть - много факторов. И скорость, и расстановка ударений, и мелодика разных слогов, и слияния...
Когда я вспоминаю эту (свою, не Пушкина, конечно) давнюю мелодику, мне иногда кажется, что она больше говорит о том времени, чем содержание речи.
Стиль составляет основное содержание сообщения. В том числе стиль времени больше говорит о содержании, чем может сказать само содержание. И в речи - ее ритмика заменяет содержание. Как вы сейчас слышите?
Хорошо, другими словами: Сейчас - как вы слышите сейчас, нынешнее время, как оно говорит?
Костная система у человека спрятана внутри тела, ее не видно. Лишь один вид костей выступает наружу: зубы
С ними много проблем.
Душа человека не видна глазами, да и не глазами о ней трудно составить представление. Некоторые даже уверены, что души нет, это - так, слова одни. Другие, правда, в нее верят. В самом деле, ее не видно. Лишь одна часть души выступает наружу: язык
И, конечно, сразу видно...
Интересно было бы собрать ясные свидетельства, как то, каким образом человек говорит, его характеризует. Что-то совершенно точно становится ясно - но что?
Я бы полагал важным и редким умением - составление описаний объектов с минимальными отсылками к общим понятиям.
Например, описание человека. Его описывают - когда дают характеристику, или на дне рождения, или на похоронах, или для словарей. И говорят общие слова. И человека за ними нет.
А как бы можно описать человека, не прячась за общими словами? Или не человека. Пускай - собаку. Не описывать, что она веселая или там умная. Или мелкая и злобная. А рассказать про эту конкретную собаку - потому что у нее не веселость "вообще" и не "ум вообще", пусть и собачий, а именно вот эта её веселость и её ум. Или её грусть и её тупость.
Наверное, сделать это трудно, потому что мало кто даже пытается.
Непонятно даже, за что ухватиться. Все слова, конечно, общие - допустим, кроме имени. Значит, надо с ними работать так, чтобы их соединение вело к индивидуализации понятий. Описание у нас не бесконечной длины и слушать всё время существования вселенной - не будут, проверено энтами. Значит, надо начинать с существенных черт. А разве существенные - не общие? Нет? А как представить себе индивидуальные существенные черты?
Общая отговорка о том, что слова - общие, индивидуальных не бывает - игнорирует практику художественной литературы. Как раз там видно, что и грусть, и радость, и невысокий рост и полнота и что угодно - могут быть индивидуализованы, если автор имеет силы это сделать. Да, это делается не в одно слово - это делается всем изложением. И внешние признаки, и тем более выражение эмоций могут быть индивидуализированы.
Один ряд способов ясен - это именование и авторские новые слова. Да, с этим играют. А еще?
В общей форме вопрос такой: какими средствами достигается индивидуализирующая речь (текст)? У кого встречали такое умение - давать индивидуализирующие описания происходящего?
Мне кажется, задача познания другого человека и самого себя не столь неразрешима, как часто представляется. Существует довольно много признаков, по которым ясно читается, что ты за человек. Признаки эти предъявляются неумышленно - это наши собственные "нравится" и "терпеть не могу".
Их просто разучились читать - согласно модному поверью "а что такого? это мое мнение, почему мне нельзя?"
Надо только эти признаки правильно выстраивать. Например, мат. Человек использует мат и говорит, что у него всё в норме - а что? Это просто слова, да, энергичные, он и хотел выразить эмоцию, это эмодзи, без них его речь правильно не читается - такое-то событие как раз и следует описывать такими словами. Это, мол, мое мнение.
На это можно возразить - указывая на загаживание речи, которое вынуждены слушать окружающие. И там дальше долгий спор - а загаживание ли это? А может, ваше лицемерие - это еще большее загаживание - и т.п.
Но этот признак отчетливо читается, когда тот же человек яростно возражает против старой орфографии в ЖЖ. То есть мат ему - это просто сигнал, указывающий на его ценные эмоциональные состояния, а вот старую орфографию он видеть не может.
Много раз видел: человек пишет посты и комменты с матом - никто ему замечаний не делает. А цитирую я кого-то с ятями - найдется добрый человек, выразивший свое негодование: ему было трудно читать!
Это и есть указание на то, что ты есть. Когда только мат - можно спорить. Ну мало ли, бывает - сочный человек, речь у него богатая, там всего понакручено, он не избегает ни сложной терминологии, ни длинных определений, но запросто может ярко и красочно охарактеризовать... Ну что, у него такой идиолект, и особенно приятно, когда он соображает, когда можно этот идиолект использовать, а когда не стоит и это становится навязчивым. А вот если мат сочетается с запретами для других говорить и писать так, как им нравится - это указание на уровень: это существо себя определило.
А какие вы еще знаете знаки, непосредственно указывающие на собственный уровень человека? Когда не надо придумывать, а он просто сам о себе всё показывает?
Кошки, как известно, меж собой не мяукают. Они общаются запаховыми метками, позами, шипением и пр. А мяукают они людям. Это для них такой иностранный язык. Но это ведь не язык людей. И когда люди в ответ пытаются мяукать - кошки смущаются от идиотизма ситуации.
Что такое мяуканье - понятно. Это детский лепет кошек, набор сигналов котенка, обращенный к маме. Вырастая, кошки мяукать (меж собой) перестают. Но домашние кошки остаются детьми - в детском социальном положении, и они развивают свой детский язык. То есть мяуканье, обращенное к людям, это детский язык, который нагружен дополнительными функциями межвидового общения.
При этом тот самый кошачий детский лепет - общий для всех кошек, это унаследованная система сигналов. А вот мяуканье взрослых индивидуализовано, разные кошки в разной мере разговорчивы, они строят этот самый людской пиджин индивидуально. И поэтому мяуканье разных кошек - разное, каждая кошка по своему разумению достраивает детский язык до своего взрослого межвидового общения.
Получается, что мяуканье - это в самом деле межвидовой язык (потому что не идентично детскому мяуканью котят), создаваемый каждым котом индивидуально.
Этот язык не принадлежит ни кошкам, ни людям. Его не понимают ни кошки, ни люди. Использованием этого языка кошкам иногда удается добиться от людей полезных действий.
Ничей язык - на котором не говорит ни один вид. Это индивидуально изобретаемое средство, которым кошка говорит к человеку.
Должен ли межвидовой язык быть ничьим?
Я начал с кошек, потому что интересны естественно возникающие межвидовые языки. И не интересно вносить сюда искусственно сделанные, вроде обезьяньего йеркиша. В стороне лежат также восстановленные языки, обычно в значительной мере искусственные (иврит). А нам бы - межвидовые, но естественные.
Не знаю, изучают ли где-нибудь закономерности формирования естественных межвидовых языков.
Они, кажется, есть еще у китообразных, дельфины что-то такое творят. Стаи дельфинов разных видов, встречаясь, пытаются договориться, вырабатывая особую систему сигналов, непривычную для каждого вида. И там тоже замешан индивидуальный язык, а не система универсальных сигналов. Правда, они пытаются копировать сигналы друг друга...
Становление межвидового языка из детского на базе индивидуального говора... Насколько это универсально? Это рецепт или один из множества равноудачных вариантов?
Вот, к примеру: "Был с детьми в бродячем цирке. ...Вся труппа говорит по болгарски, но с животными - по английски и только с дикообразом по немецки." https://ran-dom.livejournal.com/27…
К чему это всё? Конечно, для подготовки к общению с инопланетянами.
Тут интересно. Инопланетяне... Если б мы встретились - пиджин для коммуникации возникал бы на основе упрощенного детского языка, специально "сдвинутого" индивидуальными речевыми привычками одного из первых вступивших в контакт? И потом веками коммуницировали бы, повторяя любимые речевые обороты, сленг "первого говорящего"?
Кто такие инопланетяне - понятно. Это соседи. Животные разделены на виды, классы и типы. Люди в духовном плане отличаются меж собой как виды или там отряды животных. То есть люди друг другу - разные виды. Если не типы... Инопланетянин - это сосед, знакомый и родственник. Каждый человек.
И когда возникает вопрос: как договориться с инакомыслящим (любым другим человеком; специально выделенным, стоящим на иных позициях; иной веры; да хоть даже иноагентом, диссидентом) - правда ли, что надо использовать что-то вроде детского языка и не универсализировать говорение, а, напротив, применять именно свой индивидуальный сленг? Понимание развивается на основе "моего" индивидуального языка, а не языка всеобщего, универсализованного, нормализованного? ( Collapse )
