Лента Ms_Lili

Сказать, что эта книга — детектив или триллер, это ничего не сказать. Да, есть расследование, которое ведёт главный герой — Чхве Доик. Он пытается разобраться в ситуации, ищет людей, находит, спасает, решает проблемы, ищет выход... Но это не классическая история о преступлении, где будет некий злодей (он будет, и даже не один, но суть как раз не в том), это нечто большее, чем зло одного человека, — это история о злой судьбе. Хотите узнать, что я имею в виду? Читайте сами. И да, это триллер, где есть и напряжение, и огромное количество острых ощущений, когда переживаешь за главного героя, за всех второстепенных, иногда даже за злодеев (впрочем, за них меньше всего). Но для триллера, думаю, принципиально важно иметь какой-то чёткий финал: была такая-то угроза, по такой-то причине, и теперь всё закончилось так-то или так-то. Хороший конец или плохой — не важно, потому что оба варианта лучше, чем открытый финал. А в «Красной коробке» он как раз открытый.
Или нет? Я ни в чём не уверена. К концу книги я, кажется, знала так же мало информации, как в начале, поэтому финал для меня кажется трагичным своей необъяснимостью и открытым для интерпретаций, что случилось, а чего никогда не было.

Сначала я думала, что эту книгу можно отнести к нишевому поджанру нишевого жанра — к мистическим триллерам. Если бы не один нюанс… То, что происходит с Доиком и прочими, — всё это подвергает сомнению саму жизнь, она резко теряет смысл и наступает экзистенциальный ужас. Ну а ужас остаётся ужасом, так что специально для этого романа я бы изобрела нишевый в квадрате поджанр экзистенциального триллера: жизнь бессмысленна, ничего не понятно, но очень страшно. Если принять такой поджанр как данность, то наблюдать за тем, как герои справляются (если справляются) с подобным видом кризиса, — сплошное удовольствие. Хотя и жалко этих бедолаг.

Конечно, этого глупого, доброго, чрезмерно справедливого (в ущерб себе) и добродетельного (тоже в ущерб себе) Чхве Доика жальче всего. До самого конца он заставлял меня волноваться за его жизнь, его честь, репутацию и рассудок. Из-за волнения я дошла до того, что в конце концов засомневалась в самом происхождении Доика и во всей той правде жизни, которую он знал — во всей его экзистенции. Сам он ни в чём не сомневался (кроме того, в чём сомневался), но это потому что он — в отличие от меня, читателя, — не владел всей информацией. И мне печально, что Доика втянули в «игру» неслучайно, он с самого начала был обречён, а его поведение было предсказуемо — и тщательно предсказано теми, кто отправлял красные коробки. Чувство неизбежности судьбы лишь сильнее закручивает вихри кризиса.

Итак, живут себе на свете обычные люди — и вдруг начинают получать красные коробки, внутри которых лежат белой ручкой на чёрной бумаге написанные послания — предсказания, предостережения, советы, знаки. Все эти записки можно интерпретировать по-разному, и это опасно, это заставляет людей ошибаться. Записка может быть предупреждением. [Ни в коем случае не разговаривайте с мужчиной в чёрном костюме]. Это может быть руководство к действию, висящее как табличка на небоскрёбе. [Поднимите свой взор всего на мгновение, посмотрите на небо]. Это может быть нерушимое и чёткое предсказание. [Авария на автомагистрали такой-то. Этот человек умрёт]. Ты бы, может, и хотел с этим что-то сделать, но любое твоё действие оказывается тем, что и приводит к исполнению пророчеств из красных коробок. Последний тип — самый опасный вид информации. Например, тебе пришли три цифры. Это может быть номер столба на дороге, расстояние, номер автобуса, страница в книге, даже рост человека, если хотите, — всё зависит от интерпретации. Получив один такой знак, ты становишься им одержим и всюду видишь намёки на него. От этой одержимости рушится жизнь, а потом оказывается, что это была подсказка, которая могла бы эту жизнь спасти — если бы только ты догадывался об этом…

Конечно, меня, как и Доика, до смерти интересовало, кто отправляет эти чёртовы коробки и чьей рукой написаны эти проклятые записки. Пока главный герой пытается найти ответы, мы можем посмотреть на общую идею. Это магический реализм с реальными предсказаниями, которые невозможно отменить? Или, может быть, это провокация от реальных людей — интеллектуальная смертоносная игра, в которой ты участвуешь, даже не зная правил, и можешь погибнуть по чьей-то прихоти в любой момент? Я, со своей склонностью всё мистицировать, конечно, склонялась к первой идее: уж больно всё это похоже на дельфийские оракулы — а самое интересное в дельфийских оракулах для меня это то, как их обыгрывали в древнегреческих драмах. Например, в 9 случаях из 10, если герой узнавал негативное пророчество, это приводило к тому, что он — пытаясь пророчества избежать, — случайно его исполнял собственными руками. Не буду портить вам сюрприз, что там было на самом деле, но предлагаю насладиться этим моментом: как бы эти подопытные «крыски» ни метались в лабиринте, они могут бежать только по тем маршрутам, которые неминуемо приводят к исполнению «пророчеств». О-о-о-о, можно почти сойти с ума, пытаясь понять, как это всё устроено.

Кстати, я впервые узнала из этого романа о существовании такого понятия, как эффект ноцебо — это когда знание некой информации приводит к негативным последствиям, даже когда ничего страшного на самом деле не происходит — что-то вроде эффекта самосбывающегося пророчества и обязательно с негативными последствиями. Такая вот обратная сторона эффекта плацебо. Например, человеку дают воду и говорят, что это яд, который вызывает галлюцинации и смерть в течение пяти минут, и заставляют это выпить — и человек галлюцинирует и умирает в течение пяти минут, но не от яда, а от ужаса. Здесь такой сцены не было, если что, это просто пример, но в целом герои подвержены эффекту ноцебо. Они узнают «пророчество», носятся, как крыски в лабиринте, и в итоге исполняют «пророчество», пытаясь его избежать. Очень интересно, обожаю такое.

Напоследок признаюсь, что я хотела бы прочитать продолжение «Красной коробки», что-то вроде второго сезона: в том же сеттинге, но с новым «актёрским составом». Жаль расставаться с этим миром, здесь могло бы случиться ещё что-нибудь интересное. Даже если чтение вызывает у меня чувство обречённости, будто за бедной лабораторной крыской наблюдает нечто всемогущее. Ещё один завиток для вихря кризиса.
Почти весь роман я сильнее всего ассоциировала себя с Ёнуном — это лучший друг Доика, его ровесник, среди прочего хакер, который поначалу относился к красным коробкам как к городской легенде. Его терзало любопытство, а не страх, и он логически анализировал каждое сообщение, изучал алгоритм, как работают эти коробки… На самом деле, он проделал больше интеллектуальной работы, чем главный герой, но его личность не дотягивала до роли главного героя. Им не двигали высокие порывы — лишь простое любопытство. Даже когда в какой-то момент он оказался втянут в историю, и его жизнь тоже оказалась под угрозой. Я чувствовала себя Ёнуном, которому оказалось мало расследования о городской легенде. В этой борьбе — «игре», если хотите, — слишком много пробелов, которые можно было бы обыграть в следующей книге. Например, есть некие особые предметы, за которыми охотились большие злые дяди. У предметов своя нумерация: №3, №5, №6, №9, №17, №21 — это шесть предметов, которые попали в роман, а что насчёт остальных? Я бы не отказалась почитать полное руководство.
Но никаких намёков на продолжение нет. Хотя финал открыт и хотя роман оставляет чувство неполной информированности, на самом деле осталось не так много пробелов, для заполнения которых нужна отдельная книга. Наоборот, больше похоже на то, что некоторые вещи остаются недосказанными, чтобы посильнее напугать читателей неопределённостью. Ну и ладно.

P.S. А вы обратили внимание на обложку книги? Оригинальная обложка корейского издания — точно такая же (только без кириллицы, конечно), это по сути и есть красная коробка, которую читатель открыл, а надпись белыми буквами внутри — это личное «пророчество» для читателя, которым он может стать одержим. Чертовски интересная идея! В русском издании зачем-то оставили хангыль, а название романа и имя автора дали красным цветом — испортили такую классную задумку. Более того, в корейской культуре считается, что если имя человека написали красным цветом — это значит, что ему желают смерти, поэтому я бы на месте Ким Чжонёна больше никогда в жизни не продавала россиянам права на свои книги, хех. Но он так интересно пишет, что я просто буду молиться Будде, что автор никогда не увидит этой обложки, а если и увидит, то простит их в силу разницы культур.

В первую очередь, это книга о «мотыльке», который попал в такую передрягу, что и врагу не пожелаешь. Во вторую — о кабанчике, натуральном, без дураков. И только типаж «ящерицы» я не могу приписать какому-то одному персонажу… Но расскажу вам обо всём по порядку.

— Где она?
— Этого я никому не могу сказать. — И с упрёком: — А покойнику тем более.

Представьте, что вы попали в аварию и потеряли память. Очнулись в больнице и вам так плохо, что даже думать тяжело, но врачи почему-то вас не лечат, а только выспрашивают, как же вы попали в аварию? А главному герою этого романа и представлять не надо — такова реальность Измаила. Ну, то есть, допустим, его звали Измаилом, и таковой была его реальность. С одной поправочкой: у него паранойя пошаливает — или всё это действительно преступный заговор, чтобы выведать у него подробности аварии? Или хуже того — это полицейские прикидываются врачами, чтобы заставить его признаться в каком-то преступлении?! Всё это как-то мало похоже на больницу… И что вообще там случилось во время аварии? Вообще-то такая себе интрига, если честно.
Хотя обычно я стараюсь не питать никаких ожиданий перед чтением, тут волей-неволей завела одно: мне казалось, что роман с амнезии. И, как водится, ожидание не оправдалось, потому что автор сумел впихнуть предысторию жизни Измаила в первые 50 страниц. И это здорово, это помогает нам шагать вровень с героем, который забывает не всю свою жизнь, а только период перед, во время и после аварии.
Объясняя, что с ним случилось, Измаил уже на первых страницах рассказывает, что считал себя ящерицей, а оказался мотыльком. Когда мотыльки — эти сумеречные бабочки — слетаются к свету, у них есть два варианта: погибнуть, если это открытый огонь, или улететь во тьму, если это лампочка за стеклом фонаря, например. Но и на втором пути не всё гладко: на границе света и тьмы, на страже мира и покоя мотылька может поджидать ящерица, догадавшаяся о преимуществах охоты в засаде над беспомощной беготнёй по стенам в напрасном стремлении ухватить какую-нибудь съедобную живность. Измаил оказался таким вот «мотыльком», который избежал «огня», но попался «ящерице». Надеюсь, теперь вы как следует заинтригованы?

Итак, держите топ-5 причин читать этот роман.
1. Это хорошая современная европейская литература.
Начнём с причины попроще: место действия — Барселона, так что герой взрослеет и живёт в более-менее современной нам Каталонии (по моим прикидкам, время действия не может быть раньше 2000-х). К тому же Измаил — книголюб, поэтому в романе есть отсылки к таким шедеврам литературы, как «Доктор Живаго», «Мадам Бовари» и «Моби Дик, или Белый кит», а ещё к некоторым выдающимся (по словам переводчиков) поэтов, имена которых я видела впервые. Это создаёт многопластовость в таком небольшом романе, более того, переклички, ассоциации и диалог между «И нас пожирает пламя» и «Моби Диком» придают тексту неповторимую интертекстуальность (которую я бы оценила ещё сильнее, до поросячьего визга прямо, если бы знала сюжет «Моби Дика» не с чужих слов — но увы, пока не читала эту жемчужину).
А ещё европейские языки играют в романе не последнюю роль: Измаил владеет не только испанским и каталанским, он немного понимает по-немецки, по-французски и по-латыни, и это двигает сюжет самым неожиданным образом.

2. Интрига строится вокруг преступления, преследования и амнезии.
Сложно отнести эту книгу к какому-то определённому жанру, потому что в ней есть и детективная линия (плюс сомнения в себе и лёгкая паранойя из-за поведения окружающих — в лучших традициях нуара), и сложная психологическая драма (например, виновен ли человек, если не смог предотвратить преступление?). Но я обожаю такие кросс-жанровые вещи, поэтому не буду даже пытаться найти ответ. Ведь куда важнее обдумать, кто же преступник и каково его преступление. Здесь я могла бы многое порассказать о «ящерицах» из нашей с Измаилом любимой метафоры, но это уже были бы спойлеры. Скажу только, что, даже дочитав книгу, не могу выделить какую-то одну конкретную «ящерицу», наверное, потому что эти тварюшки безволосые сидят на самой границе светового круга и их трудно разглядеть, можно лишь догадываться, что кто-то там охотится на бедных наивных мотыльков.

3. Главный герой — типичный неудачник.
Возможно, обычные, неискушённые драмами читатели и не поймут, как это может стать причиной взяться за книгу… Но лично для меня это самая веская причина, чтобы заинтересоваться этой книгой — все остальные даже до неё не дотягивают. Мне ужасно нравится эта современная тенденция делать неудачников разного вида и рода главными героями, потому что, как говорила Азар Нафиси, такие люди осознанно выбирают неудачу, чтобы сохранить собственное «я». С тех пор, как я у неё это прочитала, я осознанно обращаю внимание на этот типаж: есть в нём что-то предельно искреннее, предельно реальное и в то же время трогательное благодаря бесчисленным разбитым мечтам, рухнувшим надеждам и пережитым поражениям, которые можно увидеть за плечами у каждого неудачника. В то время пока эти раздражающе успешные «удачники» так и прут со всех медийных щелей, так и вопят «Посмотри на меня!», милые и хрупкие неудачники остаются скрытыми героями нашего времени, живя своей цельной и грустно-вдохновляющей жизнью.
Измаил именно такой. Хотя он не поднялся по карьерной лестнице, не разбогател, не создал семью и не добился каких бы то ни было успехов вообще, в его жизни есть что-то противоречиво-очаровательное. Да, точно, это романтический образ жизни одинокого интроверта-книголюба с высокими интеллектуальными стандартами. Ну разве можно пройти мимо?

4. Сквозь текст проходит метафорическая притча про Кабанёнка.
Параллельно с историей Измаила автор рассказывает нам историю жизни одного кабанчика: как он появился на свет, как рос и как жил. Это самостоятельный персонаж, действующий наравне с людьми, но для нас, читателей, он существует одновременно на двух пластах: в реальной жизни Измаила бегает реальный кабанчик (хотя его личность и мыслительный процесс делают такую реальность наполовину сказочной); другим пластом можно назвать развёрнутую метафору, которой является бытие кабанчика, ту самую притчу, необходимую, чтобы дать иносказательный взгляд на жизнь Измаила.
Реальный Кабанёнок забавен и играет немаловажную роль в жизни главного героя. Если вам нравится китайская литература, то вы, вероятно, сталкивались с поговоркой «Богомол ловит цикаду, не подозревая, что сзади него притаилась иволга». Мне понравилась метафора, которую сам для себя придумал Измаил — с ящерицами и мотыльками, — но ещё больше мне понравилось символическое значение Кабанёнка. Когда Измаил сталкивается с ним во второй раз, эта встреча становится решающей — для плавного и красивого финала. Увидев такой финал, я сразу вспомнила эту китайскую поговорку. Точнее и не скажешь, ведь ящерица ловит мотылька, не подозревая, что позади неё притаился кабанчик.
Но сильнее всего мне понравился тот факт, что историю Кабанёнка можно воспринимать как метафорическую притчу о личности Измаила Кабана (да-да, он сам представлялся этим именем): вот он родился и рос как немного странненький ребятёнок — эдакий щетино-копытный вариант Измаила; по меркам других свиней и кабанов он был неудачником, но хотя бы милым — как Измаил, пока не вырос, — и были свиньи (люди), которые разделяли его образ мыслей; в критический момент своего взросления он остался совершенно один — как Измаил, — и вся его дальнейшая жизнь, казалось, была обречена на скитания в духе одинокого волка (кабанчика). Символично, что иногда сам Измаил, словно грезя наяву, считал себя Кабанёнком и жил его жизнью, а Кабанёнок в финале утверждал, что стал свидетелем всех описанных событий из жизни Измаила — но было заметно, что он просто выдумал это всё, чтобы развлечь своих слушателей. Ну разве не потрясающе? Вместо того чтобы вводить бессловесного щетино-копытного deus ex machina в одном лишь пласте художественной реальности, Кабре создаёт для кабанчика личность, семью и драматичную предысторию, делая из него притчу-метафору, чтобы объяснить личность главного героя.

5. Кинематографичность.
Честно говоря, эта причина кажется притянутой за уши, но для меня всё равно совершенно серьёзна и искренна. Все люди читают и воспринимают книги по-своему, и лично мне, например, не так-то просто в процессе представлять прочитанное в виде фильма. Да, я тоже «визуальное животное» (иначе нельзя в наши дни), но мой визуал — это фотография. Поэтому во время чтения я часто представляю картинки, похожие на стоп-кадры, т.е. на фотографии. Редкая книга бывает написана так, что создаваемые автором образы буквально оживают в моём воображении и сливаются в «киноленту», поэтому я всегда обращаю внимание на подобные художественные скиллы у авторов. Жауме Кабре именно таков (если судить по одной книге): во-первых, он предлагает несколько ярких художественных образов, наполняет их жизнью и проносит сквозь всю книгу, поэтому любого триггера достаточно, чтобы провалиться в воображаемый фильм; во-вторых, задумчивость и активность героев находится в равновесии, поддерживая динамичность сюжета, а совершаемые действия обычно визуально просты и выразительны.
Теперь я прямо загорелась желанием прочитать «Я исповедуюсь» Кабре, которая уже давненько собирает пыль на книжной полке. Заодно проверю, насколько она кинематографична — может, я надумала себе, что это характерная черта авторского стиля?

Если вы до сих пор не заинтересовались, позвольте добить вас тем фактом, что роман очень короткий и насквозь ироничный — читать одно удовольствие. Если и это не может убедить, то вас уже ничего не спасёт.

«Неужто это смерть?» — донёсся безмятежный голос из самого тёмного угла Поляны. Кабанёнок улыбнулся, но не решился ответить, потому что точно не знал, смерть ли это, или сказка, или рагу. На всякий случай и мы промолчим вместе с ним.