Дневник наблюдений

Канапе — это и небольшой диванчик, и маленький бутерброд. Это слово было заимствовано из французского языка, где canapé означало не только предмет мебели, но и отдаленно напоминающий его прямоугольный кусочек хлеба, на котором лежит икра, сыр или ветчина. Так что французское слово пришло в русский язык сразу в двух значениях: мебельном и кулинарном.

Французское canapé восходит к старофранцузскому conopé — «кровать с пологом» и латинскому conopeum — «полог, сетка для защиты спящего от мух и комаров». В латынь оно попало из древнегреческого, где словом κωνωπεῖον называли используемую в Египте конструкцию ложа с пологом от насекомых. Древнегреческое существительное, в свою очередь, было образовано от κώνωψ — «комар».

Замена гласного О на А в корне произошла уже в средневековой латыни (canopeum, canapeum). Еще один потомок того же латинского слова — английское canopy («полог, навес, тент, балдахин»).

Выражение без зазрения совести означает «без угрызений совести, не стесняясь, нагло, бесстыдно». Слово зазрение, которое в современном русском языке используется лишь в составе этого фразеологизма, происходит от церковнославянского глагола зазьрѣти, означавшего «осудить, подвергнуть порицанию» (вспомним родственное ему прилагательное зазорный — «предосудительный, порицаемый»). Этот глагол образован приставочным способом от зьрѣти («видеть, смотреть») и изначально имел значение «смотреть косо, с осуждением». В старину существовало выражение совесть зазрит, то есть «совесть упрекает».

Что касается слова «совесть», оно было сконструировано по образцу греческого συνείδησις (от συν- — «вместе» и οἶδα — «знаю») из славянских приставки sъ- и корня -ved- (того же, что в словах ведать и весть). Изначально совесть — это «со-знание», знание вместе с самим собой о том, что правильно, а что нет. Аналогичная логика прослеживается и в других языках: например, латинское conscientia тоже буквально означает «со-знание» (con- — «вместе», scientia — «знание»).

Откуда пришло слово силос?

Я думал, что для ответа будет достаточно краткой справки, но выяснились неожиданные вещи. Еще вчера я не подозревал, что в русском языке два силоса!

Более известен силос-1, как сообщает нам словарь, «сочный корм для скота, получаемый консервированием измельчённых зелёных частей растения (ботвы, листьев и т.п. в специальных сооружениях (башнях, траншеях, ямах и т.п)». Но есть и силос-2 — бункер цилиндрической формы для хранения сыпучих продуктов, обычно зерна (пример силосов-2 на фотографии). Чаще всего силосы можно увидеть на элеваторах, где их обычно несколько. Но есть силосы, где хранится комбикорм или даже песок или цемент.

Примечательно, что общеязыковые русские словари (толковые, иностранных слов) последовательно игнорируют силос-2, рассказывая далекому от сельского хозяйства читателю только про силос-1. Силос-2 встречается только в специальной литературе, например, про строительство элеваторов. С точки зрения грамматики у силоса-2 в отличие от силоса-1 есть формы множественного числа: «Заполнили зерном шесть силосов».

Происхождение у двух силосов общее. Они восходят к испанскому silos — форме множественного числа от silo изначально 'яма для хранения зерна'. Испанское слово происходит от латинского sirus 'яма для хранения зерна, подземное зернохранилище', источником которого было древнегреческое σιρός с тем же значением. Таким образом, силос-1 утратил значения хранилища зерна, но сохранил идею ямы, где лежит что-то растительное, а силос-2 сохранил идею хранения зерна, но устратил связь с ямой.

В современном испанском silos уже тоже не яма, а крупное цилиндрическое сооружение. В этом значении слово стало интернационализмом. Только в большинство европейских языков оно было заимствовано из испанского в форме единственного числа — silo, а вот в славянских языках была заимствовано форма множественного — silos, которая стала употребляться в значении единственного.

Силос-корм носит в европейских языках другие названия, но производные от того же корня. Английское silage от французского ensilage от глагола ensiler 'помещать в яму (силосную, зерновую)', заимствованного из испанского ensilar, производного от silo. Сходные названия в других языках: болгарское силаж,чешское siláž, датское ensilage, нидерландское silage, немецкое Silage, венгерское szilázs, сербское силажа. Только в польском используются собственные слова kiszonka и kwaszonka, отражающие ферментированность корма, да в исландском — vothey буквально 'моченое сено'.

Добавим, что слово элеватор изначально значило 'подъемник' и обозначала особого рода транспортеры с ковшами, с помощью которых зерно поднимали наверх (в специальной литературе такое словоупотребление сохраняется и сейчас). Название подъемников уже в английском языке перешло на оборудованные такими подъемниками зернохранилища. Другое название таких подъемников — нория — происходит от испанского noria изначально 'водоподъемное колесо', которое от арабского nāʕūra, которое считается заимствованием из классического сирийского nāʿōrtāʾбукв. 'орущее' от глагола nʿar 'реветь, рычать, орать'.

В современном русском языке у существительного кордон есть несколько значений: «пограничный или заградительный отряд», «цепь отрядов, расположенных на путях, ведущих к неприятелю», «лесная охрана или охрана заповедника», «местопребывание какой-либо охраны, караула, пограничной стражи», а также «граница, рубеж». Это слово пришло в начале XIX века из французского языка, где cordon изначально значило «шнур, веревка», а во второй половине XVIII века стало использоваться для обозначения солдат, выстроенных цепью для охраны чего-либо.

Впоследствии кордонами стали называть любые пограничные или заградительные отряды, а также места размещения стражи. Отсюда одно из значений этого слова — «место, где работают и живут сотрудники заповедника» (сперва так называли пункт размещения лесной стражи, учрежденной в 1832 году в России для охраны государственных лесов). Наконец, в разговорной речи слово кордон приобрело значение «граница» (уехать за кордон).

Французское слово cordon, в свою очередь, восходит к старофранцузскому corde («веревка», «канат»), латинскому chorda («струна», «кишка») и греческому χορδή с тем же значением.

Откуда взялся термин прилагательное?

В отличие от подлежащего со словом прилагательное дело обстоит проще. Древним грамматикам не надо было заимствовать его у логиков, они придумали его сами. Имя прилагательное представляет собой кальку древнегреческого ὄνομα ἐπίθετον (ónoma epítheton), что можно перевести как «дополнительное имя», буквально 'приложенное имя', Слово ἐπίθετον это причастие среднего рода от глагола ἐπιτίθημι (epĭtĭ́thēmĭ ) букв. 'класть сверху'. Помимо прилагательного в русском языке есть еще один потомок греческого ἐπίθετον — слово эпитет.

В латыни греческое было передано как nomen adiectivum, смысл тот же, что в греческом, но глагол выбран другой, не 'класть', а adicio, adjicio, adicere 'добрасывать, набрасывать; присоединять, прибавлять' от jacio, jacere 'бросать, кидать'.

В славянской традиции как грамматический термин прилагательное появляется в начале XVI века (Против иудеев Николая Де Лира. Пер. с лат. Дм. Герасимова. 1501 г.: съ прилагателными множественными в соответствие латинскому adjectivis pluralivus). Затем его используют Лаврентий Зизаний («Грамматіка словенска...», 1596) и Мелетий Смотрицкий («Грамматика славянская» 1618-1619), а вслед за ними и последующие поколения ученых.

Понятие прилагательного появляется уже в александрийского грамматика Дионисия Фракийского (170 до н. э. — 90 до н. э.): «Прилагательное — то, которое прилагается равноименно к собственным и нарицательным и выражает похвалу или порицание. Берется оно трояко — от души, от тела, от внешних обстоятельств. От души, как благоразумный, необузданный; от тела, как быстрый, медлительный; от внешних обстоятельств, как богатый, бедный» («Искусство грамматики», 12. Перевод А. И. Доватура). Возможно, оно было уже у его предшественника Аристарха Самофракийского, но от его трудов остались только фрагменты.

При этом прилагательные в античности не рассматривались как отдельная часть речи. Любое имя могло выступать как ὄνομα ἐπίθετον, если оно использовалось для обозначения качеств другого имени. В этой роли могло выступать, например, и существительное. Одно из прозвищ ученого Эратосфена был Эратосфен-Петиборец (Ἐρατοσθένης ὁ Πένταθλος), подчеркивающее его разносторонние занятия, злесь Πένταθλος — ὄνομα ἐπίθετον. Но наиболее ὄνομα ἐπίθετον типичными становились те слова, которые употреблялись исключительно для характеристики других имен и не могли выступать самостоятельно. Именно они и составили класс прилагательных в системе частей речи.

Откуда взялся термин подлежащее?

Обычно объясняют, что грамматический термин подлежащее представляет собой кальку латинского subjectum и был введен Ломоносовым. На самом деле история немного сложнее.

Подлежащее действительно калька, но не латинского subjectum, а древнегреческого ὑποκείμενον (hupokeímenon) – причастия среднего рода от глагола ὑπόκειμαι (hŭpókeimai) буквально 'лежать под'. Как философский и логический термин греческое было частично калькировано в латинское subjectum в буквальном переводе не «лежащее внизу», а «брошенное вниз». Почему глагол «лежать» заменился на «бросать», неясно, но и греческом, и в латинском языке глаголы со значением 'бросать' очень часто использовались для образования самых разных терминов, никак не связанных с физическим бросанием. Авторы, вводившие слово подлежащее в русскую грамматическую терминологию безусловно осознавали соответствие греческого и латинского subjectum. Не зря же они в Славяно-греко-латинской академии учились. Но форма слова взята все-таки из греческого.

В древнегреческом у ὑπόκειμαι было немало производных значений: 'находиться неподалеку', 'подчиняться', 'лежать в основе', 'быть взятым в качестве основания для аргументации, быть принятым в качестве гипотезы'. Производные значения были и у причастия ὑποκείμενον. Но не в качестве обозначения одного из главных членов предложения. В отличие от классификации частей речи, разделение членов предложения возникло в античной грамматической традиции было плохо разработано. Но в языке античных философов у ὑποκείμενον были значения 'предмет обсуждения, тема', 'основа', 'подчиненный вид', 'в метафизике — сущность вещи, субстанция, которая сохраняется в вещи, претерпевающей изменения', 'в логике — меньший термин силлогизма, субъект рассуждения', 'логический субъект'. Их логики термины субъект и предикат позже были позаимствованы грамматикой. В современном греческом языке подлежащее называется υποκείμενο.

Благодаря наследию греческих философов и логиков слово подлежащее появляется на Руси очень рано. Оно есть в Изборнике Святослава 1073 года, представляющем собой хрестоматию переведенных с греческого языка трудов по богословию, философии, риторики, астрономии и другим науком. В нем это слово имеет значение 'то, что предшествует (о месте и времени). ...възвращаяся отъ подълежаштааго на прѣдълежаштее...; ...отъ подълежяштааго гатаниемъ будуштее проповѣдають. Также в Изборнике есть это слово в метафизическом значении 'основа, сущность'.

В XVIII веке слово подлежащее продолжает употребляться как логический термин. Например, в значении 'меньший термин силлогизма' оно использовано в «Письмах о разных физических и филозофических материях....» Эйлера, переведенных на русский язык Степаном Румовским (1768-1774), Слово имеется в «Лексиконе» Федора Поликарпова (1704), в переводе на русский язык латинского сочинения Дмитрия Кантемира «Книга Систима или Состояние мухаммеданской религии» (1722). Как лингвистический термин подлежащее есть у Ломоносова, интересно, что не в «Российской грамматике» (1755), которая более строго следует традиционным грамматическим образцам, а в «Кратком руководстве к красноречию» (1748): «Имѣют <прѣдложения> две части, подлежащее и сказуемое. Оное значит вещь, о которой рассуждаем, а сие показывает самое то, что рассуждаем о подлежащем». Также оно используется в «Российской грамматике» Антона Барсова, написанной в 1784–1788 годах. Показательно, что Барсов знакомит читателя с терминами подлежащее и сказуемое в разделе, озаглавленном «Сведения, заимствованные из логики». С начала XIX века слова подлежащее и сказуемое становятся обычными в русских грамматиках.

Почему инструмент для резки металла называется автоген?

Источник названия очевиден (др.-греч. αὐτογενής (autogenḗs) 'врожденный; возникший или существующий самостоятельно'), но причина его использования неясна.

Начнем с того, что первично прилагательное со значением 'возникающий самостоятельно, самородный' (англ. autogenous, фр. autogène, нем. autogen) применялось не к газовой резке металлов, а к их пайке и сварке (англ. autogenous soldering (известно с 1879), autogenous welding, нем. Autogenschweissung, фр. soudure à l'autogène). Могу предположить, что перенос на устройство для резки произошел из-за того, что первые опыты по газовой резке металлов происходили с горелками, предназначенными для газовой сварки, благо принцип работы у них сходный.

Выбор названия в отечественной литературе объясняют тем, что для автогенной сварки не требуется дополнительное давление на соединяемые материалы (в отличие от, например, кузнечной или прессовой сварки). Например, такое пояснение дает «Малая советская энциклопедия». Однако в зарубежных источниках определение автогенной сварки иное: «сварка двух кусков одного и того же металла плавлением без добавления другого металла». То есть при автогенной сварке не используется так называемый «присадочный материал» или же этот материал по составу не отличается от свариваемого металла. Аналогичное определение давалось при одном из ранних случаев использования термина автогенная сварка в русском языке: «...способ соединения различных металлов путем их плавки в месте стыка или путем заполнения промежутка между соединяемыми частями однородным со спаиваемым расплавленным металлом» («Новый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона», т. 1, ст. 311, 1911).

Поделюсь побочным наблюдением. Самый ранний пример французского прилагательного autogène, по данным Trésor de la langue française informatisé, зафиксирован в 1840 году и относится к христианскому Богу (Dieu est autogène).

Почему грамматическая категория называется залог?

Залог как лингвистический термин возник в результате перевода соответствующего термина из древнегреческой грамматики, где залог назывался словом διάθεσις (diáthesis), производным от глагола διατίθημι (diatíthēmi) 'располагать в порядке, упорядочивать, раскладывать, размешать, устраивать, приводить в какое-либо состояние', который в свою очередь образован от τίθημι (títhēmi) 'класть, ставить'. Вне грамматической терминологии слово διάθεσις (diáthesis) означало 'расположение, размещение, построение, порядок, состояние'. Возможно, за- это не лучший перевод приставки δια-, но термин залог появился сначала в церковнославянских грамматиках, а оттуда попал в русскую научную традицию.

Помимо термина залог в лингвистике существует и заимствованный из того же греческого слова термин диатеза. Не углубляясь в детали и сильно упрощая, можно сказать, что диатезой называют соотношение семантических ролей при глаголе (объекта, субъекта) с членами предложения (подлежащим, дополнением), а залог — грамматическое явление, состоящее в определенном изменении диатезы (в активном залоге субъект — подлежащее, объект — прямое дополнение, в пассивном объект — подлежащее). Есть языковые традиции, где диатеза — это и есть залог, например, в румынском diateza pasivă 'пассивный залог'.

Древнегреческое слово διάθεσις (diáthesis) было заимствовано в русский язык еще раз в качестве медицинского термина диатез со значением 'предрасположенность организма к некоторым заболеваниям', в бытовой речи диатезом обычно называют проявления таких нарушений, например, в виде сыпи. Дело в том, что одним из значений древнегреческого слова было 'задатки, предрасположенность к чему-либо'.

Почему во многих языках глагольный залог обозначается тем же словом, что и голос (английское voice, французское voix, итальянское voce, испанское voz, даже новогреческое φωνή (foní)) — отдельный вопрос, полного ответа на который я не знаю. Источником послужило латинское vox 'голос', в грамматическом значении оно появляется в IV веке в сочинении Ars grammatica Харизия (1, 464, 1; 1, 468, 1) и в V веке в Institutiones Grammaticae Присциана (2, 376, 21; 2, 391, 3). У других авторов, например, в грамматике Элия Доната (IV в. н. э.) эта грамматическая категория называется genus verbi 'род глагола'.

Наблюдения над историей слов в нескольких европейских языках заставляют думать, что должность заведующего конюшней может стать неплохим стартом карьеры.

В Византии существовала должность комита конюшен (лат. comes stabuli), назначенный на нее человек не только заведовал конным хозяйством императора, но и командовал конницей. По византийскому образцу аналогичная должность была введена королевстве франков (старофр. conestable). Довольно быстро круг обязанностей коннеталя расширился, а значит выросло и его влияние. В XI веке коннеталь стал прежде всего военной должностью, а в XII веке коннеталь стал командовать всей королевской армией, фактически он был вторым лицом после самого короля.

Помощниками коннетабля были маршалы (ср.-лат. mariscalcus, старофр. mareschal, marescal, фр. maréchal). После того, как в 1627 году должность коннетабля Франции была упразднена, главный маршал стал верховным главнокомандующим. Так началась история маршала как высшего воинского звания. Этимологически же слово marescal восходит франкскому *marhaskalk 'конюх' от прагерманских *marh 'лошадь' + *skalk 'слуга'. Параллельно схожую эволюцию данное название пережило в немецком языке: от древневерхненемецкого marahscalc 'конюх' к немецкому Marschall 'маршал'. Любопытно, что *marhaskalk было заимствовано и в итальянский язык, но там оно стало обозначать другую профессию, заботящуюся о лошадях: итал. maniscalco 'кузнец, который подковывает лошадей'.

При византийском императорском дворе протостратор (πρωτοστράτωρ) руководил конюхами (στράτορες < лат. strator 'конюх'). Изначально это должность была не очень высокой, но обеспечивала частый личный контакт с императором (протостратор подводил императору лошадь), так что она способствовала быстрому продвижению ее обладателей. Путь к трону Михаила II и Василия I, основателей соответственно Аморийской и Македонской династий, лежал через должность протостратора, эту же должность занимал в начале карьеры видный полководец Мануил Армянин. С середины XI века протостратор приобретает большое значение и становится скорее почетным титулом, чем реальной должностью управителя конного хозяйства. Титул протостратора часто присваивают высшим военачальникам. Начиная с XIII века, должность протостратора могли занимать несколько человек одновременно, и она занимала восьмое место в общей придворной иерархии. Последние трое протостраторов погибли в результате взятия Константинополя османами.

Отметим также придворную должность конюшего в Московском царстве. Его обязанности и влияние простирались намного шире руководства конюшенным приказом. Немецким аналогом был шталмейстер (Stallmeister от Stall 'конюшня'), ставший одним из высоких придворных чинов в Прусском королевстве. Немецкое слово было заимствовано в русский язык как название придворного чина (в 1722 — 1766 году шестого класса, далее второго класса).

Общей тенденцией в истории этих слов можно названий постепенное расширение власти ('начальник конющен' > 'начальник кавалерии' > 'начальник всей армии') и личная близость к монарху как причина влиятельности.

Схожий пример можно найти на противоположном конце Евразии. Должность 司馬 (в современном чтении sīmǎ) впервые упоминается в текстах, относящихся к династии Западная Чжоу (около 1046 – 771 годы до н. э.). Буквально ее можно перевести как «управляющий лошадьми» (司 'управлять, исполнять обязанности', 馬 'лошадь'), но в разные периоды истории обязанности, связанные с этой должностью, значительно менялись. Во времена династии Хань (202 до н. э. — 220 н. э.) 司馬 был крупным военачальником, и наиболее верным переводом было бы «маршал». Позже, с III по XIII века нашей эры, 司馬 был военным чиновником сравнительно низкого уровня, отвечавшим за военные вопросы в небольшой территориальной единице. С древних времен и до наших дней 司馬 используется в Китае как фамилия, самый знаменитый ее носитель — «отец китайской истории» Сыма Цянь (司馬遷, 145 или ок. 135 г. до н. э., — ок. 86 г. до н. э.).