По словам Набокова, русский язык в устах писателя на чужбине - как замороженная клубника. Мне кажется, что несмотря на печаль, заложенную в этом высказывании, в образе есть нечто чарующее. Очарованная Зaорландия. Замороженная клубника - тоже сладкая. Только холодная, кого-то слегка отталкивающая. Вкус - на любителя.
И после лет этак пятнадцати жизни вне ареала обитания языка, вне его стадности, это ещё и клубника размороженная, расторможенная. Ею потихоньку, тайком лакомились все эти годы. Вкус её - на любителя, и отдельное блюдо. Она пахнет разнообразной снедью, лежавшей в морозильнике. Другой, настоящей жизнью, настоянной на других реалиях. Острый тоже-родной аромат. Не смесь языков, а нечто более трогательное, и личное - мутация смыслов, которая присуща именно тебе.
*
Остраненное использование языка для самого «внутреннего», интимного самовыражения на родном языке, особенно заметно.
Натан ворвался в нашу жизнь неведомо откуда. Завизжавший и дёрнувшийся, как маленький клоун, из-за голубого занавеса, за которой врачи делали мне кесарево, он был увесист, смугл (немного желтушки), абсолютно ничем не похож на мать, и похрюкивал. После двух с половиной дней тяжелых родов, последнее обстоятельство удивляло, а тем более волновало меня, менее всего. Я прозвала сыночка Хрюшей, к ужасу моей мамы. Как ты смеешь его оскорблять! вступилась та за первого и единственного внука. Да как мне его называть - Степашей? - отмахнулась я, накачанная болеутоляющими. Вот увидишь, разволновалась мама, его так в школе будут дразнить. С какой стати, поинтересовалась я, это же вообще по-русски и стало быть для внутреннего пользования. Да какое там по-русски, сказала бабушка, это же обидно. Получается, тут тебе и не английский и не русский.
*
Она была права, конечно.
*
Но после шока родов и материнства, после первой в жизни и неожиданной операции, при нескольких осложнениях со здоровьем, единственной прочной ниточкой, которая меня связывала с Натасей, явилось слово «хрюшич». От него даже появлялось молоко. А потом оно стало узким мостиком, по которому я перешла через тяжёлую послеродовую депрессию. До месяца жизни Н. я боялась держать его на руках, но не боялась его называть по-своему.
*
Может показаться, что, ориентировавшись на славного героя своего раннего телевизионного детства, самого что ни на есть милого, нежного и розового, Мать Хрю забыла про смыслы хрюшечества как ругательного понятия. Которое проявляется больше в более позднем детстве (а я в России жила до 14 лет), и, в общем-то, и основное.
*
Это так, но не совсем так. Со словом «хрюша» у меня связаны не самые приятные ассоциации. Вплоть до рождения Натанчика, я, мягко говоря, не совсем любила убирать и организовывать пространство. За что и была многократно
названа хрюшей в семье. Потом я пошла в школу, и вместо бюстика кудрявого мини-Ленина, которые должна была поставить учительница (Надежда Константиновна!) на парту самую аккуратную в классе (и мы с Сашей Шаповаловым почему-то образом надеялись, что именно нам его поставят!), нам с грязнулей Шаповаловым поставили розовую свинку за противоложную крайность.
*
Позднее я заметила, что я не одна такая. У одной из юзериц в ЖЖ маленькая дочь Ребекка именуется в семье Бякой. Плохо себе представляю, чтобы так кликали девочку в России. Ребекка же всю жизнь же будет Ребеккой, и поэтому можно представить, что бячество - не самое актуальное качество в её жизни. Но примечательно, что нежно любящая (не сомневаюсь) мать Бяки называет её именно так.
*
В английском нет чёткого эквивалента «хрюши». Есть piglet, поросёнок, и он хороший персонаж, связанный с Винни-Пухом. Пиглет в американском мультике, как и Поросёнок в нашей классике, маленький, миленький и безобидненький. И я предполагаю, что этот образ маячит у меня в голове, когда я говорю «хрюшич», хотя он из другого языка и другой культуры. Поэтому это уменьшительно-ласкательное, а не ругательски ругательное. Хороший иностранный смысл родного слова.
*
Вне языковой среды всё исподволь преобразуется почти до абсурда. Но странное дело - в чём-то больше, чем на родине языка, ты сам хозяин языка. Не обязательно хороший хозяин, нет. Скорее, родной язык - это тот язык, который вам ручной. У вас с ним «хеппенинг в одиночку», как писала очень любимая мною Нина Искренко. Сам выделяешь смыслы, которые важны тебе. И сам порой доводишь их чуть ли не до истерики. Как близкого члена семьи.
Теперь у меня с Натанчиком очень сильная связь. Я его чувствую, кажется, на расстоянии, и он меня. Я очень хочу, чтобы у нас с ним было всё не нервно и не ругательно без причины. Чтоб мои тараканы остались в голове.
Проблема в том, что в семье все, включая русскоязычную бабушку, да и отца ребёнка - американца называют детёныша «Хрюшич». Энди произносит это с красивым акцентом, и слово похоже на «Хрущёва» в английском прононсе.
В какой-то момент надо будет это прекратить.
cheerful