...это, кто вдруг не узнал, из «Волшебной лампы Аладдина» (1967). Цитата-мем: в соответствующий день календаря медведи повторяют ее на разные лады, стоит окружающим на миг упустить из виду, Какой Сегодня День.
Лет сорок пять назад водил кого-то по дачному участку, на котором неукоснительно проводил каждое лето класса до седьмого, и зачем-то сказал: - А здесь была вишня. «Зачем-то» - потому что собеседнику это знание без надобности, сколько лет уже никакой вишни в помине нет. Для него этот сад не был ни «с вишней», ни «без вишни», а только вне вишни, помимо вишни. А я в тот момент видел именно садбез вишни. Потому что стоит отвернуться или закрыть глаза, в мысленном моем образе (вот и сейчас, когда я этот сад вспоминаю) вишня снова окажется там, у поворота; но для новенького это просто слова: здесь была вишня.
…скворцы пропавшие вернулись, Бери шинель, пошли домой. А ты с закрытыми очами Спишь под фанерною звездой…
Фильм начинается с похорон, и единственные выстрелы, которые можно в нем услышать – залпы воинского салюта, Такой фильм о войне: без боев, без крови, без подвигов, и действие происходит спустя четверть века после того, как герои вернулись с победой.
И никаких романтических штампов. В отзывах пишут: тоже мне, фронтовое братство, не видятся десятилетиями. Да, да, такие же люди, как мы: десятилетиями не видимся, жизнь закрутила, и для того, чтобы встретиться, надо, чтобы один из нас умер.
Не верьте, не верьте, Когда по садам закричат соловьи: У жизни со смертью Еще не окончены счеты свои.
Такие же, как мы… но от себя таких же ничего понять нельзя, нет ответа: как вы смогли? Как вы это сделали, как победили, какими вы все-таки были, прошедшие то, о чем имеют право говорить только фронтовики.
…Мне кажется, что я магнит, что я притягиваю мины. Разрыв — и лейтенант хрипит. И смерть опять проходит мимо. Но мы уже не в силах ждать. И нас ведёт через траншеи окоченевшая вражда, штыком дырявящая шеи…
Мы же — мое поколение - помним тех, кто вернулся. Я рассказывал о своих здесь; и как соотнести их страшный опыт -
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты. На живых порыжели от крови и глины шинели, на могилах у мертвых расцвели голубые цветы
Слово не очень точное, а лучшего не нахожу, чтобы описать удовольствие, которое, мнится мне, многим ведомо, но толкового его определения я еще не встречал, и сам не дам.
Медведя Паддингтона я в тот день на одноименном вокзале не увидел, а искать не стал, ибо приехал, чтобы поспеть к некоему событию, которое всего три раза в неделю и застанешь: на канале собирались разводить хитрый мост, известный как The Rolling Bridge. Район вокруг вокзала я знал не очень хорошо, опыт подсказывал, что территория с вокзалами да каналами и так-то чревата неожиданностями, а уж в Лондоне тем более; это в моем верном A to Z рукой подать, а что в действительности символизируют эти закорючки – видно станет уже на месте.
В праздничные дни этот пост вроде и не очень уместен (и картинка, кстати, не в тему, а просто чтоб было), но в остальные дни он оказался бы вообще ни к селу ни к городу. Придется сейчас, потому что этот Гондурас не дает мне покоя много лет, вы же, несомненно, знаете ответ на вопрос: на чем основывается, как формируется и чем питается вера в Деда-Мороза.
