"Русские — очень личностные люди, которым никогда не удавалось перевести свои теплые человеческие чувства в неличностные отношения, необходимые для эффективного функционирования социальных и политических институтов. Поэтому им требуется "сильная рука", чтобы регулировать их общественную жизнь: контроль по вертикали вместо отсутствующих горизонтальных связей, которые так хорошо развиты в западных обществах. Мне не нравится эта черта российской жизни и не нравятся люди, которые ее осуществляют. Я не испытываю симпатии к русскому национализму и антизападничеству, которые связывают власть и необразованные массы. (Кстати, моя позиция по отношению к Соединенным Штатам прямо противоположна: я испытываю высочайшее уважение к их общественной жизни, но гораздо меньшее к их культуре). Все это не имеет ничего общего с русофобией. Я бы не мог посвятить свою жизнь изучению людей, к которым испытываю неприязнь» Хотя первая часть - позиция, которой можно оправдать любой авторитаризм в России. Оправдать или объяснить его неизбежность?
Никита знает, что Эйфелева башня, она в Париже, и любит уточнять и получать утвердительный ответ, и ему нравится, что он знает, и нравится слышать "да, это Париж". Сегодня опять приходит, показывает на значок башни, спрашивает: - Мама, что это? - Это Париж. - А, да! Париж - это мой самый любимый город! А детей туда пускают?
А еще он любит готовить со мной и с бабушкой, ужасно любит, надевает свой ярко-зеленый фартук и шапочку повара, и месит тесто, режет капусту, ставит в свою игрушечную микроволновку фасоль... И любит раскладывать приборы красиво и есть красиво, любит, чтобы все было красиво, как в ресторане, но не чтобы это мама так все сделала, а сам все так делает, накрывает на стол праздничный (стол есть праздничный, а есть кухонный), и говорит - "это ресторан, мама, а я - дядя повар!".
Ах как не хочется взрослеть Серьезнеть, Реже улыбаться, Ходить на службу, Напрягаться, Следить за речью, Быть тактичным, О завтра думать, Новости смотреть И потихоньку плесневеть.
Ах как не хочется стареть Толстеть, болеть и некрасиветь. Скучать. В беседах утомляться И торопиться к одиночеству. И понимать, что надо жить Хотя порой совсем не хочется.
Не расплескать бы Не растерять бы Не затоптать бы Да-да, кто ж не слышал про то, что Любовь - это дар, это тыл, это целый мир Все ее ищут с ног сбиваясь А когда найдут Уютно усядутся и уже не замечают Разговаривают о коврах, диванах, абажурах зеленых О новых окнах, потолках подвесных и паркетах дубовых О грибах сушеных и баклажанах тушеных Поглядывают на красивых других В ресторанах дорогих На чужую тарелку Слюну выделяют И кажется им, что вроде там Как-то интереснее кончают, Живут легче, думают лучше, говорят краше Что там лучше, Там, где нас пока еще нет. А дома спокойно, привычно И иногда постыло А ведь у некоторых Получается сделать так Чтобы до ста Не остыло Они сгорбятся вместе Их похоронят рядом И внуки на их могилку принесут фиалки Которые она так любила Или нет - даже лучше - посадят. Кто-то из них умрет первый, конечно Но тут и второй за ним заторопится Потому что ведь непривычно и неуютно же Ложиться спать одному Когда рядом никто не похрапывает И не попукивает И не покряхтывает И не поругивает. И не приговаривает Что главное Это чтобы только не было войны бы И дети были здоровы бы.
