Меня ещё больше
- А вот там, за Плющеносным Столпом, до края горизонта простиралась земля Ктеунниваррэйн, - печально промолвила Синчкларт. – Это означало «страна безмятежных прыжков». Её обитатели, пользуясь бессмертием нашей расы, довели до совершенства искусство прыгания в высоту, с высоты и в длину. Они умели совершать удивительные кульбиты – так, что всякий, кто смотрел на них, преисполнялся уверенности, что перед ним – особая, невиданная до сих пор разновидность магии. А между тем…
- Слухай, мы тута всётки смертные все, долго не выдержим, - прервал её Грюм. – Что с ними со всеми стряслося-то?
- Дай ей договорить, дружище, - одёрнул его Йори. – Она не привыкла жить в быстром времени. Я читал, что до прихода людей бывало так, что одна застольная беседа у сильфов длилась по нескольку лет.
- Несколько лет! – воскликнул ригванец. – И всё енто время они жрали, не переставая?
- Мы едим меньше смертных, - улыбнулась Синчкларт. – Но если вокруг изобилие, а хорошая беседа затянулась и торопиться некуда – а так и было в наших краях прежде, чем войска Синего Демона начали вторжение – то отчего бы и не растянуть застолье? Впрочем, я так и не поведала вам…
*
Если бы не книги профессора Стонуэлла, Ромаш пропал бы вовсе. Раньше, до того, как отключили интернет, можно было, когда совсем припрёт, достать из кармана мобилу, набрать адрес фанатского сайта и перечитать любой том «Мозаики Каррэйна», на выбор: конечно, копирайт копирайтом, но есть же способы – в особенности, когда не в оригинале. По-английски Ромаш читал плохо, а перевод хороший.
Когда интернета не стало, приходилось открывать бумажное издание. У Ромаша дома были только первый и третий том, причём из разных наборов: первый с иллюстрациями Дженнифер Уэйн из американского издания, а третий – с отечественными рисунками Микайлоша Дранберга. У-у-у, какой там был Синий Демон! А все эти его исчадия ада, эти гнебы и травии – даже Дженнифер Уэйн ни за что так не нарисовать!
Ну да, наши-то всегда знали толк в нечисти, с такими-то соседями. Но всё равно – в страшном сне не виделось, что дело дойдёт до войны. Вроде даже потепление было – и тут они стали готовить нападение, а отдел «Топаз» вовремя просёк, и была блестящая операция на острове Барриц… вот только старший брат Ромаша возьми да и погибни там. Забрав с собой семерых врагов, но маме-то не легче…
И Ромаш сам пошёл в военкомат. Потому что там, где правит Синий Демон и расплодились гнебы и травии, должен быть хотя бы один Йори.
…Я – Йори, шептал Ромаш. Как там в главе двадцать второй? Вас много, но меня ещё больше, ведь со мной - истина и вечное добро. Вперёд!
*
- Наверняка ты помнишь все их имена, Синчкларт?
- Ты угадал верно, Йори. Как мне не помнить их? В течение двенадцати тысяч лет я постоянно приходила сюда, и они встречали меня кубками из горного хрусталя, наполненными до краёв густой суанной. Какие песни изобретали мы вместе – сейчас не сыщешь таких! Какие…
- Натурально, щас-то таких не сыщешь, сударыня, - не очень вежливо одёрнул сильфу Грюм. – А знаешь, почему? Потому как щас во-он оттуда, аккурат из-за этой скалы неприличного вида, высунулись две таких страхолюдины, что пугала б меня ими в детстве бабка – до сих пор из колыбели б носа не казал!
Синчкларт вгляделась туда, куда показывал ригванец. Её пронзительно-голубые глаза испускали слабое прерывистое свечение, как это часто бывает у сильфов, когда они волнуются.
- Храни нас Вечная мать Рэнни, - пробормотала она. – Это травии.
*
Это – травии, думал Томко. Травии, не иначе: как в Стране Прыжков. Не люди. Люди так не могут.
Кибертанк догорал – вернее, то, что от него осталось. А рядом в мешках под цвет флага лежало то, что осталось от Марта и Перко.
Томко словно отбросило на год назад, в ночь Баррицкой резни, когда сволочи просто расстреляли всех – тётю Лиз и дядю Ламберта, шестнадцатилетнюю Флор и девятилетнего Басилько, старого соседа-вдовца Теодула… и маму с папой. Семеро погибли за пять минут в одном доме. А сколько ещё – по всему острову? Вот зачем? Как можно учинить такое в нашем веке, когда человечество всё как бы поняло и про геноцид, и про мировое господство… да просто – в век, когда Ричард Стонуэлл уже написал «Мозаику Каррэйна» и можно открыть волшебную книгу и прочесть о том, что такое добро и что такое зло…
Они – зло. Значит, я – добро, усмехнулся Томко. Ничего себе добро – контуженное, хромое, полторы обоймы и вообще никакой воды. С другой стороны… а у Йори больше было? И плевать на то, что Йори выдуманный: его для того и выдумал профессор, чтобы такие, как я, не боялись наступления абсолютного зла – потому что… как там, в главе двадцать второй?
…Я – Йори, шептал Томко, огибая полуразрушенную колокольню. Вас много, но меня ещё больше, ведь со мной - истина и вечное добро. Вперёд!
*
Они шагнули друг навстречу другу и нажали на спусковые крючки одновременно за мгновение до того, как их глаза навеки осиял немыслимый свет Каррэйна.
3 марта 2022
Другие рассказы "Каррэйнского" цикла (ну, плюс-минус):
Голова профессора Стонуэлла
Только не я
(Стонуэлл упоминается) И проснулся Вулкан
- Слухай, мы тута всётки смертные все, долго не выдержим, - прервал её Грюм. – Что с ними со всеми стряслося-то?
- Дай ей договорить, дружище, - одёрнул его Йори. – Она не привыкла жить в быстром времени. Я читал, что до прихода людей бывало так, что одна застольная беседа у сильфов длилась по нескольку лет.
- Несколько лет! – воскликнул ригванец. – И всё енто время они жрали, не переставая?
- Мы едим меньше смертных, - улыбнулась Синчкларт. – Но если вокруг изобилие, а хорошая беседа затянулась и торопиться некуда – а так и было в наших краях прежде, чем войска Синего Демона начали вторжение – то отчего бы и не растянуть застолье? Впрочем, я так и не поведала вам…
*
Если бы не книги профессора Стонуэлла, Ромаш пропал бы вовсе. Раньше, до того, как отключили интернет, можно было, когда совсем припрёт, достать из кармана мобилу, набрать адрес фанатского сайта и перечитать любой том «Мозаики Каррэйна», на выбор: конечно, копирайт копирайтом, но есть же способы – в особенности, когда не в оригинале. По-английски Ромаш читал плохо, а перевод хороший.
Когда интернета не стало, приходилось открывать бумажное издание. У Ромаша дома были только первый и третий том, причём из разных наборов: первый с иллюстрациями Дженнифер Уэйн из американского издания, а третий – с отечественными рисунками Микайлоша Дранберга. У-у-у, какой там был Синий Демон! А все эти его исчадия ада, эти гнебы и травии – даже Дженнифер Уэйн ни за что так не нарисовать!
Ну да, наши-то всегда знали толк в нечисти, с такими-то соседями. Но всё равно – в страшном сне не виделось, что дело дойдёт до войны. Вроде даже потепление было – и тут они стали готовить нападение, а отдел «Топаз» вовремя просёк, и была блестящая операция на острове Барриц… вот только старший брат Ромаша возьми да и погибни там. Забрав с собой семерых врагов, но маме-то не легче…
И Ромаш сам пошёл в военкомат. Потому что там, где правит Синий Демон и расплодились гнебы и травии, должен быть хотя бы один Йори.
…Я – Йори, шептал Ромаш. Как там в главе двадцать второй? Вас много, но меня ещё больше, ведь со мной - истина и вечное добро. Вперёд!
*
- Наверняка ты помнишь все их имена, Синчкларт?
- Ты угадал верно, Йори. Как мне не помнить их? В течение двенадцати тысяч лет я постоянно приходила сюда, и они встречали меня кубками из горного хрусталя, наполненными до краёв густой суанной. Какие песни изобретали мы вместе – сейчас не сыщешь таких! Какие…
- Натурально, щас-то таких не сыщешь, сударыня, - не очень вежливо одёрнул сильфу Грюм. – А знаешь, почему? Потому как щас во-он оттуда, аккурат из-за этой скалы неприличного вида, высунулись две таких страхолюдины, что пугала б меня ими в детстве бабка – до сих пор из колыбели б носа не казал!
Синчкларт вгляделась туда, куда показывал ригванец. Её пронзительно-голубые глаза испускали слабое прерывистое свечение, как это часто бывает у сильфов, когда они волнуются.
- Храни нас Вечная мать Рэнни, - пробормотала она. – Это травии.
*
Это – травии, думал Томко. Травии, не иначе: как в Стране Прыжков. Не люди. Люди так не могут.
Кибертанк догорал – вернее, то, что от него осталось. А рядом в мешках под цвет флага лежало то, что осталось от Марта и Перко.
Томко словно отбросило на год назад, в ночь Баррицкой резни, когда сволочи просто расстреляли всех – тётю Лиз и дядю Ламберта, шестнадцатилетнюю Флор и девятилетнего Басилько, старого соседа-вдовца Теодула… и маму с папой. Семеро погибли за пять минут в одном доме. А сколько ещё – по всему острову? Вот зачем? Как можно учинить такое в нашем веке, когда человечество всё как бы поняло и про геноцид, и про мировое господство… да просто – в век, когда Ричард Стонуэлл уже написал «Мозаику Каррэйна» и можно открыть волшебную книгу и прочесть о том, что такое добро и что такое зло…
Они – зло. Значит, я – добро, усмехнулся Томко. Ничего себе добро – контуженное, хромое, полторы обоймы и вообще никакой воды. С другой стороны… а у Йори больше было? И плевать на то, что Йори выдуманный: его для того и выдумал профессор, чтобы такие, как я, не боялись наступления абсолютного зла – потому что… как там, в главе двадцать второй?
…Я – Йори, шептал Томко, огибая полуразрушенную колокольню. Вас много, но меня ещё больше, ведь со мной - истина и вечное добро. Вперёд!
*
Они шагнули друг навстречу другу и нажали на спусковые крючки одновременно за мгновение до того, как их глаза навеки осиял немыслимый свет Каррэйна.
3 марта 2022
Другие рассказы "Каррэйнского" цикла (ну, плюс-минус):
Голова профессора Стонуэлла
Только не я
(Стонуэлл упоминается) И проснулся Вулкан
