О соотнесении политеистических верований с монотеистическими.
Весьма типична ситуация, когда человек, истово увлекавшийся какой-либо разновидностью политеистической практики (пальма первенства по популярности среди такой экзотики исторически у различных разветвлений индуизма), от неё отрекается и конвертируется в христианство. В самом деле, кто-нибудь слышал об обратных случаях – скажем, о переходе из православия в адепты бхакти-йоги? Или чтобы из бхакти-йоги перешли в синтоизм? Быть может, это типично именно для западного общества, но обращение чаще всего происходит именно в порядке из А в B, где А – восточная практика, B – монотеизм авраамического толка. И даже такой, казалось бы, с недоумением и чувством сопричастности к экзотике воспринимающийся случай, как обращение того же Генона в мусульманство, вполне укладывается в эту схему.
Как я понял, апологеты христианства испытывают некое чувство сопричастности божеству, настолько сильное, что «верую, ибо абсурдно», при этом мне не доводилось сталкиваться с описаниями случаев какой-либо усиленной внутренней работы по само-трансформации – никаких сложнейших герметических процедур в духе Бёме, просто некое откровение. Из наиболее известных примеров – «Мемориал Паскаля», в котором тот описывает своё мистическое (ли?) видение, которое завершается «Отвергаю себя. Отдаюсь в руки Христовы. Вечная Радость за малое испытание на Земле». Вот так, Паскаль, светлейший ум, автор гностических по духу строк вроде «Я не знаю, кто вверг меня в наш мир, ни что такое наш мир, ни что такое я сам…» внезапно мало того, что отвергает себя, но и делает это по лекалу т.н. янсенизма, наиболее противного (сужу по описанию в вики) католического движения, до абсолюта развившего идею греховности человека и всю эту мерзностную эвфемизацию (я греховен, человек по природе испорчен, спасение только через благодать – прямо джентльменский набор унтерменша). Или взять того же Толстого, в «Исповеди» писавшего не менее гностические строки о естественности своих мыслей о самоубийстве, от которых он не мог никуда скрыться, пока не обрёл «помочи» - веру.
Таким образом, вера в этом понимании – это вера экстатическая, когда человек без стержня обретает оный в внешней сущности. Сравнить с позицией небезызвестной группы УР (Эвола, Регини и пр.), которые предлагали отказаться вообще от всего, от аффектов, надежд и чаяний, чтобы обрести ось, стержень в самом себе, иными словами, перенести герметический центр внутрь себя, а не наружу.
В принципе, западных философов, придерживавшихся христианских взглядов, довольно много, один только кабинетный экзистенциализм оными изобилует. А вот каких-либо известных мыслителей, придерживавшихся политеистических взглядов, навскидку особо не назову, кроме Шопенгауэра. Ну Юнг ещё и Гессе довольно серьёзно увлекались восточным мистицизмом, разбавляя, однако же, всё тем же христианством.
Интересно, что христианство, лишний раз подтверждая свои болезненные претензии на исключительную верность своей версии откровения, на свой своеобразный эксклюзив для угадавших верную тропу на беспутье религиозных клик и спасительный «олл инклюзив» для продавших душу ТОМУ, ВЕРНОМУ богу, — так вот, оно утверждает, что какой-нибудь тибетский монах, проведший всю жизнь в аскезе, рьяном веганстве и ходивший с сеткой на лице, чтобы случайно не проглотить комара и не убить тем самым живое существо — и тот попадёт в ад, я уж молчу про то, что даже люди, далёкие от народного, наивного восприятия христанства, верят в морализаторские байки про рай и ад, в освященную божественной благодатью дихотомию черного и белого, наших и не наших. Равным образом стоит умолчать о диспутах между христианством и исламом, профанические суждения в которых сторонников первого о последнем по степени своей изощренной простодушности напоминают убеждения истового американца относительно истинности притязаний американской унификации на мировое господство. Повторим, разделение мира на «хорошо-плохо» не есть хорошо.
Не менее наивна вера в то, что мол, пантеист, язычник поклоняется своим божествам непосредственно как идолам. Всё не так просто, комрады-христиане, и пока вы выясняете природу filioque, вам будет интересно узнать, что в тибетском буддизме всё многообразие божеств постулируется эманациями человеческой психики, то есть в Бардо Тходол, натурально, говорится, что все являющиеся после смерти человеку божества – лишь визуализации его собственной психики, за что, конечно же, с радостью схватилась полезшая в сферу сакрального юнгианская аналитическая психология.
С другой стороны, типичное заблуждение политеиста – оценка степени приближенности христианина к богу по количеству добрых дел, ну как карма, что ли. Так ведь выходит, что заправский кришнаит добра натворил ещё побольше христианина. И подобная апология языческих (кришнаизм всё же по этому ведомству) верований неверна. Критерий правильности веры в христианстве – её наличие или отсутствие, по-моему здесь Кьеркегор весьма точно описал суть христианства. Дело не в доброте и безгреховности, не в отсутствии «меча», наличие которого, напротив, весьма, в некотором смысле, приветствуется, а в вере, по которой и спросят, по которой и ответишь.
И ещё один интересный момент – в Библии говорится, что «Адам стал как один из нас», не говоря уже и о более эксплицитной отсылке «Вы будете, как боги», и если во втором случае можно списать на искушение змия, на изощренные толкования слов в первой цитате («как один из нас») смотреть просто любо-дорого. Самые простые из них представляют просто указания на то, что речь идёт об отце, сыне и святом духе, самые изобретательные выдают упоительные пируэты теологической логики, намекая на то, что при наличии должного навыка правильного толкования из Библии можно и планы на первую пятилетку вычитать. Понимаю, что подобная ирония – дурновкусие, но тем не менее экзегетика эта действительно носит довольно спорный характер.
А недавно ко мне и вовсе виртуозно подкатили осредь торгового центра последователи какой-то из школ Спасения, и на мой вопрос, почему именно Иисус, ответили, что потому, что только его распяли за грехи. Странный критерий, если вдуматься. Очень экзотичный. Очень эзотеричный, если видеть дальше своего носа.
Напоследок удар по дых любому апологету Единственно Верной Религии: «А как же с христианством? Я объявляю неверующим всякого, кто его защищает» (Сёрен Кьеркегор, Болезнь к Смерти).