В детстве за тебя говорят родители, в молодости - гормоны, в зрелые годы - расчет. В старости же природа в бесконечной мудрости своей избавит тебя от собеседников.
N. как-то пришла в голову "оберегающая мозг" формула: на вопрос "Как дела?" отвечать "Надеюсь, хорошо!". Со слов того же N. : покойный художник Наум Цейтлин (ему было за восемьдесят) на вопрос "Как поживаете?" отвечал "Поживаю".
Кирилл П., сын известного советского писателя П., в бытность свою в Париже любил ошарашивать в лифте соседей: на обычное, формальное и не подразумевающее ответа по существу "Как дела?" вместо ответного "Как дела" порой, сделав хмурую морду, энергично отвечал: "Плохи дела!". Уехал в Москву: не знаю, чем теперь ошарашивает соседей по лифту.
Сам я, кажется, предпочитаю формулу "Слава Богу, ничего нового". Заметил, что употребляю ее часто, но с немногими.
На сладкое: очевидно, пресса и не может быть выше своего читателя: между ними устанавливается полная умственная гармония.
Раньше у меня на ознакомление с новостями уходило полчаса в день от силы, теперь я чувствую себя археологом, которого в раскопе завалило собчаками... Собчаками - в собирательном смысле, конечно.
Кажется, мир окончательно превратился в толпу клинических идиотов: рождаются не дети-кургиняны, а новая порода, хомо кургинянус.
Гордон бредит "дауншифтингом" и хочет поселиться в Томске. В этом я с ним согласен, только Томску предпочел бы Афины времен Софокла. Двойной "дауншифтинг", во времени и в пространстве. Грибоедов бы оценил.
Кто бы мог подумать, что покойная Валентина Толкунова, мурлыча внешне безобидное "носики-курносики торчат", целила ядовитые стрелы в сердце будущего завхоза ЖЖ? Несчастная Кассандра.
С запозданием посмотрел "Фильм Социализм" Годара. Замысел (и последний кадр) оправдывают раздражение автора. Раздражение, впрочем, во многом, справедливое, хоть и отдающее старческой брюзгливостью.
Меня не слишком занимает современная политика, а беседы о ней утомляют. Заранее призннателен за снисходительность и, в меру возможного, понимание.
