Сейчас стал читать книжки, которые у меня были давно, но по недоразумению остались непрочитанными. Снял с полки книгу американских нейрофизиологов «Мозг, разум и поведение» (1988 года издания). Она входила в список рекомендованной литературы, когда нам читали физиологию ВНД, я ее обнаружил в коллекции своей старшей сестры, которая училась на биофаке и, видимо, им тоже эту книгу рекомендовали. Взял тогда ее почитать, чтобы не сидеть в библиотеке, но из-за огромного объема литературы по другим предметам у меня до нее руки так и не дошли. Позже хотел вернуть, но сестра сказала, что, типа, книжка эта ей не нужна. Ну и стояла она у меня в шкафу, наконец-то руки до нее дошли.
Читаю, читаю эту книжку, и вдруг натыкаюсь на пассаж: "Социальные сигналы могут быть не менее важны для людей, чем любые другие времязадатели, ведь люди - это в конце концов "общественные животные", как назвал их Эллиот Аронсон".
Хм. Вообще-то это Аристотель так людей назвал: "Человек - животное социальное". Плохо, очень плохо, что авторы не знают историю философии. Может, тогда отвлеклись бы от своего вульгарного материализма, которого они придерживаются при описании высших функций ВНД, как будто в XVIII веке живут и "Человек-машина" Ламетри - последний писк философской мысли.
Вообще США, где философы ранее всегда отличались крайней религиозностью, в последние лет тридцать стали генерировать совершенно вульгарно-материалистические системы. Взять хоть постгуманизм. Сама идея смещения человека из центра на периферию равноправных живых систем привлекательна, конечно, но если почитать труды основоположников постгуманизма, погружаешься в какой-то XVIII век, в миры Спинозы, Гольбаха и Ламетри. Или вот такое относительно новое направление – агентный реализм. В сущности, он так же вульгарен, как и метафизика постгуманизма. Материя самоорганизуется с узловыми точками, продуцирующими высшую нервную деятельность, которые получают статус агентности (субъекта действия). И там и там человек, получается, такая биомасса, способная к высшим функциям высокоорганизованной субстанции, но в то же время онтологически единая со всем остальным в мироздании. Пупырышек на коже вселенной, выросший как фурункул в процессе самодвижущейся организации вещества. Я вот думаю, все это потому, что в США не было философского XVIII века. Поэтому они и восполняют пробелы. И одновременно транслируют результаты этой компенсации на весь философский мир.
Другая книга – Э.Чоран, «После конца истории». Издана в 2002 году. Я ее примерно тогда и купил по просьбе бывшего однокурсника, проживавшего тогда в Киеве и не имевшего возможности заказывать книги из Москвы. После увидел ее снова в продаже и купил во второй раз, уже для себя. Тоже долго стояла, ждала своего часа. Чоран, конечно, очень мрачный философ. Он апологет самоубийства. До него так вопрос ставил Камю, но у Камю есть оправдание жизни как исчерпывание ее благ в выбранной социальной роли. По Чорану же самоубийство – героический поступок, на который не каждый способен, высшее проявление свободы человека.
Относительно философствования Чорана можно говорить о «лирическом герое» его философии. Это отшельник, безработный, нищий, «метафизический холостяк», одиночка, склонный к самоубийству и оправдывающий его. Такой проект жизни выстраивает Чоран. Сам же он отличается от своего героя тем, что вполне вписался в философский истеблишмент и занял в нем свою позицию, прожил долгую жизнь, написал много книг и приобрел славу и известность. Здесь очень сильное отличие от его философского идеала жизни. Философия Чорана – обман, ложь, сам ее автор прожил жизнь не так, как заставляет жить своего «лирического героя». Впрочем, это не новость для парижских философов, вспомним того же Руссо, написавшего трактат «Эмиль» о воспитании детей, и сдавшего собственных детей в воспитательный дом.
Читаю, читаю эту книжку, и вдруг натыкаюсь на пассаж: "Социальные сигналы могут быть не менее важны для людей, чем любые другие времязадатели, ведь люди - это в конце концов "общественные животные", как назвал их Эллиот Аронсон".
Хм. Вообще-то это Аристотель так людей назвал: "Человек - животное социальное". Плохо, очень плохо, что авторы не знают историю философии. Может, тогда отвлеклись бы от своего вульгарного материализма, которого они придерживаются при описании высших функций ВНД, как будто в XVIII веке живут и "Человек-машина" Ламетри - последний писк философской мысли.
Вообще США, где философы ранее всегда отличались крайней религиозностью, в последние лет тридцать стали генерировать совершенно вульгарно-материалистические системы. Взять хоть постгуманизм. Сама идея смещения человека из центра на периферию равноправных живых систем привлекательна, конечно, но если почитать труды основоположников постгуманизма, погружаешься в какой-то XVIII век, в миры Спинозы, Гольбаха и Ламетри. Или вот такое относительно новое направление – агентный реализм. В сущности, он так же вульгарен, как и метафизика постгуманизма. Материя самоорганизуется с узловыми точками, продуцирующими высшую нервную деятельность, которые получают статус агентности (субъекта действия). И там и там человек, получается, такая биомасса, способная к высшим функциям высокоорганизованной субстанции, но в то же время онтологически единая со всем остальным в мироздании. Пупырышек на коже вселенной, выросший как фурункул в процессе самодвижущейся организации вещества. Я вот думаю, все это потому, что в США не было философского XVIII века. Поэтому они и восполняют пробелы. И одновременно транслируют результаты этой компенсации на весь философский мир.
Другая книга – Э.Чоран, «После конца истории». Издана в 2002 году. Я ее примерно тогда и купил по просьбе бывшего однокурсника, проживавшего тогда в Киеве и не имевшего возможности заказывать книги из Москвы. После увидел ее снова в продаже и купил во второй раз, уже для себя. Тоже долго стояла, ждала своего часа. Чоран, конечно, очень мрачный философ. Он апологет самоубийства. До него так вопрос ставил Камю, но у Камю есть оправдание жизни как исчерпывание ее благ в выбранной социальной роли. По Чорану же самоубийство – героический поступок, на который не каждый способен, высшее проявление свободы человека.
Относительно философствования Чорана можно говорить о «лирическом герое» его философии. Это отшельник, безработный, нищий, «метафизический холостяк», одиночка, склонный к самоубийству и оправдывающий его. Такой проект жизни выстраивает Чоран. Сам же он отличается от своего героя тем, что вполне вписался в философский истеблишмент и занял в нем свою позицию, прожил долгую жизнь, написал много книг и приобрел славу и известность. Здесь очень сильное отличие от его философского идеала жизни. Философия Чорана – обман, ложь, сам ее автор прожил жизнь не так, как заставляет жить своего «лирического героя». Впрочем, это не новость для парижских философов, вспомним того же Руссо, написавшего трактат «Эмиль» о воспитании детей, и сдавшего собственных детей в воспитательный дом.